Тони дошло, что писатель всегда обречен на неприкаянность. Потому-то неприкаянные часто становятся писателями.
От любви в большинстве случаев все ещё помогает старое доброе радикальное средство: ответная любовь.
— Будь мужчиной. За свои поступки следует отвечать. Выволочку от наставника ты заслужил, так иди и получи ее. Или ты хочешь, чтобы эта дама, которую ты насмерть перепугал, испробовала на тебе свое загадочное оружие? Так ступай к ней, а я пойду к королю. Тогда выволочку от мэтра Истрана ты все равно получишь, только позже.
До конца XVIII века Романовы не могли никого ссылать в Сибирь по той простой причине, что СИБИРЬ ИМ ЕЩЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖАЛА.
в доме будь беден, а в дороге – богат
— Может, у тебя сохранилось странное убеждение, что газеты покупают, чтобы информацию получить?
— А что, только чтобы развлечься?
— Даже и не для этого. Чтобы освободиться. От скучной необходимости самостоятельно мыслить.
Золотое сердце на серебро не купишь
Самое темное и жуткое для меня — природа этнических конфликтов; то, что националисты называют «голосом крови». Почему-то именно «голос крови» узаконивает право на выплеск безграничной жестокости, которую не назовешь даже звериной — похлеще будет. Я знаю образованнейших, деликатнейших в быту людей, которые, если речь заходит о «национальном», превращаются в чудовищ. При том, что никто не может внятно (по крайней мере, для меня) объяснить, что такое здесь «кровь». Для меня этот выплеск изуверской жестокости выглядит абсолютно самодостаточным. Потому как сама по себе «кровь», насколько я понимаю, тут ни при чем.
Мы все прекрасно знаем о том, что лишний вес – понятие культурное. В Нигерии худощавую девушку сложно выдать замуж, и если вам повезло родиться такой, вас на несколько месяцев препроводят в «жирную комнату» – место, где вам будет запрещено совершать какие-либо движения, кроме максимально необходимых, и где вы будете поглощать одну за другой миски риса, ямса и кассавы. Сегодня только ребенок не знает о том, что случилось, когда на Фиджи привезли телевидение – количество случаев булимии в стране, почти вовсе не знакомой с расстройствами пищевого поведения, возросло в 5 раз, преимущественно
среди молодых девушек, возникла эпидемия анорексии, а фиджийский язык обогатился словом «macake» – неодолимая тяга похудеть.
Трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы.
— Что это? — спросила Дина.
— Это эликсир, он залечивает душевные раны и дарит божественное понимание всего сущего, — многозначительно произнесла блондинка.
— Это же коньяк, — приняв из моих рук фляжку и принюхавшись, фыркнула Дина.
— Но-но! Это волшебный эликсир!
– Кто мне теперь будет подсказывать по математике?
– Но я же вечно подсказывала тебе неправильно.
– Главное, подсказывала.
«Я только на минуточку. Немного понежусь в её тепле. Алиса и не заметит», — уговаривал я себя, нарушая границу её личного пространства.
От первого осторожного касания к девочке по моей коже пробежали колкие мурашки удовольствия. Как же хорошо! Почему она такая тёплая? Дело даже не в температуре тела, а в той энергии, что девчонка так щедро расточает. Может, зря я избегал человечек? Хотя не думаю, что все такие, как Алиса.
— Совсем холодный… гадкая ледышка… иди, погрею, — невнятно пробормотала нежданная жена, опутывая меня руками и ногами.
Настороженно замер, не зная, как реагировать на перемену в поведении девушки, но крепко обняв меня, Алиса больше ничего не делала
Так что я придерживаюсь мнения, что не стоит искать свое призвание только в работе. Призвание можно найти в самых неожиданных местах и занятиях. Но даже если тебе посчастливится работать по призванию, вряд ли удастся отделить эту деятельность от остальной жизни.
В сумочке тренькнул телефон. Эсэмэска от Дэвида: «Общаги – зло». Послание сопровождалось гадливой гримасой: сморщенный нос, рот, изогнутый подковой, и щелки-глаза. Я улыбнулась. Не знаю, что было смешнее: его физиономия или мысль, что Дэвид Старк докатился до селфи.
«Балда», – скинула я в ответ, спрятала телефон и вышла на улицу.
Если на вас готовится напасть дикий зверь - не бегите! Постарайтесь прикинуться трупом и не дышите. Уважающие себя хищники падалью не питаются. Возможно, вам повезёт и вы отделаетесь сломанными рёбрами и хребтом или в лепёшку раскатанной волей
Микроистория, когда она силится освободиться от обобщений и замкнуться на собственном бесконечно малом предмете, обрекает себя на бессмысленную анекдотичность; макроистория, в той мере, в какой она приносит историческую конкретность в жертву необъятным генерализациям, перестает быть историей и рискует попасть в объятия безответственной историософии или схематизирующей социологии. Но историк, который дорожит достоинством своего ремесла, работает и на уровне микроанализа, и на уровне необходимых и более или менее обоснованных обобщений. Таков «идеальный тип» историка, каким он мне представляется.
У командира столько власти, сколько ты ему даешь. Чем больше ты его слушаешься, тем больше у него силы.
Кажется, ничего не меняется, но, когда оглянешься через время, непременно увидишь,что все стало другим!
ясно, что реальность не «даётся» нам, мы должны сами ее строить, причем строить нашим особым способом. Строя свою реальность, мы руководствуемся нашей культурой и правилами того мира, в котором живем. Естественно, наш язык будет воплощать в себе взгляды нашего мира- то есть тот способ, каким мы ощущаем и строим реальность.
— То есть все мы уже были... не знаю, как сказать.
— Художниками? Это подходящее слово. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь произносил его, но я встречал его в некоторых книгах. Оно означает, как бы это сказать, человека, который способен сделать что-то красивое.
А злость — она живучая, не уходит и способна прорасти даже из микроскопического семечка…
И тут даже нет ничего радикального. В смысле любое слово, звук - слегка перепаивают тебе мозг. В этом его суть, мозг так функционирует. Человека программирует вообще всё.
Сложность (как это нередко бывает) ошибочно принимается за глубину.
То, что ты делаешь сегодня, может изменить все до единого "завтра" в твоей жизни. (с) Зиг Зиглар