— Сколько мы тратим слов, чтобы описать, что с нами происходит, а все в итоге сводится к одному: мы живем так, как предназначено судьбой, — иногда это зависит от чьего-то выбора, иногда от случайных обстоятельств, но прежде всего от нас самих.
В 1941 году и мы и немцы не умели воевать ночью, Так называемые «ночные действия» разрабатывались в штабах, докладывались по команде начальству, а в войсках толком не проводились. Немцы ночью не наступали, хотя имели на это приказ командования, а наши не контратаковали, хотя тоже имели приказ. Ночь использовалась в основном для перегруппировок. Часто ночь была передышкой для обеих сторон: ночью поешь спокойно, часа два, а то и три поспишь. Это знали все и ждали наступления темноты.
… видело даже пистолет и фонарь под подушкой и рядом нечто прямоугольное со скругленными краями, похожее на складной нож (как пить дать зеленовато серый). Детская привычка – спать в обнимку с любимыми игрушками. Даже в чем то трогательная.Обычно так и происходит с новыми технологиями: самое увлекательное применение – на поле брани или в галерее.Тайная религия воодушевляющих друг друга социопатов.… увидела крохотные выпуклые буквы: «СДЕЛАНО В КИТАЕ»… Ну конечно, а что там не сделано в наши дни?..бывает такое будущее, которым не грех и пробросаться– Говорят, и у клинических параноиков могут быть настоящие враги.
Зачем атомам так утруждать себя быть вами - не такое уж благородное занятие на атомном уровне.
– Теперь я понимаю, почему у многих проектов уходит так
много времени на то, чтобы завершить последние десять про-
центов. Это потому, что при измерении прогресса мы недоучли
важность критического пути. Я нашел врага – это я сам. Это я
готовлю все отчеты о прогрессе проектов!
— И с тобой то же самое, — сказал Йемон. — Мы все проходим по одним и тем же проклятым местам, занимаемся одной и той же чертовщиной, которой люди уже пятьдесят лет маются, и всё ожидаем, что вот-вот что-то случится. — Он поднял взгляд. — То есть — я бунтарь, я не прогибаюсь... и где же моя награда?— Ты мудак, — пробормотал я. — Нет никакой награды. И никогда не было. — Кошмар какой-то! — Он взял бутылку и допил её из горлышка. — Мы просто алкаши. Алкаши беспомощные. А, чёрт с ним — вот вернусь в какой-нибудь богом забытый городок и стану пожарным.
А чем, собственно, является пограничное состояние личности?
Похоже на то, что это станция по пути от невроза к психозу.
Чем больше человек имеет внутри себя, тем меньше он ждёт от остальных
Если то, что влюбленные говорят друг другу наедине, или то, что они наедине делают, воспроизвести на бумаге или звуковой пленке, романтика и лирика покажутся пошлыми, чистота — несмываемо грязной, а искренность — примитивной и грубой. Принадлежащее двоим не может быть достоянием многих, а тем более — «всенародным достоянием».
Кто знает голоса русских народных песен, тот признается, что есть в них нечто, скорбь душевную означающее. Все почти голоса таковых песен суть тону мягкого. В них найдешь образование души нашего народа.
Авось дойдешь до цели, а если нет, все-таки иди на авось: не потеряешь ни в каком случае, потому что выигрыш слишком велик. Тут, брат, наше авось– дело великое!
"Доверие утратить очень больно, но если его изначально не было - то терять нечего. Не смогу быть с мужчиной, думающим обо мне так гадко. Ожидающий изначально предательства - легко предаст сам, потому что носит измену в своей душе. Не хочу, чтоб меня снова предали."
Да будешь ты благословенна за минуту блаженства и счастия, которое ты дала другому, одинокому, благодарному сердцу! Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..
… способности у него быстрые, удивительные, но лень еще удивительнее.
"Чего вы не знаете, то вам не вредит, ибо не существует"
" Коли почалася війна з Росією, він в особистій розмові із генералом Браухічем - його призначили тоді командуючим Східного фронту - недоречно нагадав відомий вислів Наполеона, що російського солдата "мало вбити, його ще треба штовхнути, щоб він упав". "
Как вредим мы сами, враг вредить нам не решится.
Можно научить человека убивать, но нельзя отучить человека играть
Магия ищет сверхчеловеческой силы и власти, и притом через приобщение к таинственным сферам и стихиям, независимо от их духовного качества и достоинства. Магия ищет не Бога и не живого отношения к Нему; она ищет могущества; и не – Бога всемогущего, созерцаемого в смирении и преклонении, а богоравного могущества для человека, протягивающего руку к власти – от гордости и самовозвеличения. Поэтому магия есть действие не религиозное, а демоническое. Оно движется не по пути духа, т. е. «качества» и «совершенства», а по пути силы и власти. Тот, кто желает силы во что бы то ни стало, не может считаться с «качеством» и «происхождением» этой силы, с ее достоинством и природой. Путь Совершенства и совершенствования – труден и узок, он не обещает власти и требует аскеза, отречения, смирения и, вероятно, страданий. Поэтому властолюбец выбирает иной путь, ведущий мимо совершенства и мимо духа: он готов принять власть от темных тайн и от злых стихий; он обращается к подспудным, инстинктивно-животным зарядам природы и к мрачным, преступно-посягающим энергиям сатанинского характера. Во всем этом обнаруживается противорелигиозная сущность магии: она бездуховна, безразлична к божественному, горда, посягающа, безлюбовна, аморальна. Она обещает «свободу» под видом «власти», но «свобода» эта – мнимая, ибо достигнутая «власть» оказывается временным преимуществом в земных делах («пожизненным богатством», «способностью к магическому чудотворению», «государственным могуществом», «неотвратимой красотой», «шапкой-невидимкой», «неистощимой сумой» и т. п.) и в то же время вечным порабощением духа – злу. Здесь свобода скрывает за собой рабство, а «власть» – погибель. В этом основной смысл искушений Христа в пустыне: искуситель предлагал Ему дары магии и был отвергнут.
...все изменчивое есть не что иное, как определение устойчивого существования.
Жизнь многообрaзнa, но человек не принимaет Жизнь во всем ее многообрaзии. У него есть кaкие-то идеaлы, ожидaния от реaльности, и он считaет недопустимым, когдa его ожидaния рaзрушaются.
В эпоху раннего Средневековья идеал человека общество видело в монахе, умерщвлявшем свою плоть, а знаком высшего благочестия считалось ношение на теле власяницы.
Всегда тяжело, когда что-то заканчивается. Даже если никто не умирает, даже если вы расстаетесь мирно и в ваши отношения не затесался кто-то третий. Даже если вы первая решили уйти. Это нелегко. И всегда больно.
Долгоруков, пятидесятилетний мужчина неказистого вида, славился при дворе своими огромными подусниками, переходящими в бакенбарды. Это была мода прежнего царствования, которой и сейчас придерживались многие. Князь вышел к Лыкову в мундирном сюртуке. Увидев, что посетитель при параде, он снисходительно взмахнул руками:
– Полноте! Можно было и по простому!
Они уселись за стол посреди кабинета. Долгоруков сразу спросил:
– Господин камер юнкер, вы случайно не из рода Лыковых Оболенских?
В голосе князя Алексею почудилась издевка. Он спокойно ответил:
– Нет, я из других.
Обер церемониймейстер пересчитал ордена на груди у сыщика и одобрительно констатировал:
– Впервые вижу такое у чиновника седьмого класса. Как вам удалось получить шейного Владимира?
– Именным указом Его Величества.
– Хм. Но Анна с мечами? Вы же не военный!
– Тоже по личному распоряжению Его Величества.
– Однако!
– Пришлось много воевать, – пояснил сыщик. – Но позвольте перейти к делу. Мне поручено дознание по убийству Дашевского…
– Какая потеря! – перебил его Долгоруков. Видимо, он полагал, что должен больше говорить, а другие – больше слушать. – Этот молодой человек ожидал на Рождество производства в церемониймейстеры. Очень умный и порядочный, и вот…
– Об этом я и хотел спросить ваше сиятельство. На месте службы Дашевского мне сказали, что есть письмо от министра Двора. Значит, решение, что именно он заменит умершего барона Будберга, уже было принято?
– Да. Он лучший из кандидатов. Ну, был им…
– И сейчас вам придется определяться заново?
– Увы… – князь вздохнул так, словно ему предстояло пахать землю.
– А из прочих состоящих в должности церемониймейстера – их осталось, за вычетом провинциалов, шестеро – кто был Дашевскому главным соперником?
У Долгорукова задергалась щека, большая залысина стремительно побагровела. Он вскочил в бешенстве.
– Так вот зачем ваш приход! А я голову ломаю. Перед вами, миластадарь, князь, тайный советник и Его Императорского Величества обер церемониймейстер! А тут… какая то полицейская ищейка…
Лыков не поверил своим ушам. С такой грубостью за время полицейской службы он встречался впервые.
– Князь, я ведь не в бирюльки пришел играть. А убийцу ищу! – стараясь сдержать себя, ответил он. – В ваших же интересах, чтобы тот был скорее схвачен и наказан.
– Меня это не касается! – отрезал Долгоруков. – Вам поручено – вот и ищите! А сюда ходить не смейте! Я запрещаю!
– Вы не в том звании находитесь, чтобы запрещать дознание по тяжкому преступлению, – попробовал урезонить зарвавшегося сановника Алексей. Однако тот уже шел к двери. На пороге Долгоруков обернулся и бросил через плечо:
– И во всей экспедиции никто не скажет вам ни слова, учтите! Ишь чего! Эта гадкая полиция уже и в дела Двора Его Величества нос сует!
Распахнул дверь и крикнул в приемную:
– Курьер! Проводить этого!
Лыков, подавляя злость, молча прошел мимо князя. Тот сказал ему в спину:
– А еще камер юнкер!
Учитель видит, что в окружающем его мире учитываются лишь те объективные цели и достижения, которые одобряются американским обществом. Учителю платят мало или очень мало. Оценивая себя по общепринятым стандартам, он не может ощущать некую неполноценность, поскольку его собственные ученики постоянно сравнивают своего наставника с успешным бизнесменом и с успешным лидером из мира за стенами школы. Таким образом, наша культура подавляет и принижает работников образования. Изменить ситуацию извне при текущем положении дел невозможно – для этого требуется, чтобы общественность изменила свои критерии успешности, однако в ближайшем будущем подобное маловероятно.