Хидэки когда-то сравнил Императорский Двор с песчаной ямой. Сифэн находила это описание довольно точным, однако Хидэки не знал, что карабкаться по стенам этой ямы было легко. Единственное, что нужно сделать, – это выпустить шипы… позволить длинным смертоносным остриям вырасти из кожи. Нужно впиваться ими в других людей и карабкаться по ним, скользким от крови, потому что на вершине светит солнце и только это важно в одинокой и тошнотворной жизни.
Новое вечернее платье и серьги, которых он еще ни разу не видал, — при одном взгляде на них у мистера Ривза заныло в кошельке.
Но сначала профессор отвел меня в сторону. «Нравственный долг, – сказал он, – не столь императивен, как это нам внушают наши моралисты. Что бы ни говорили завсегдатаи теософических кафе и кантианских пивных, наше познание природы Добра остается плачевным.
Редкое достоинство - если характер, а не претензия на него...
Есть люди, которые разоряются ради нас и ничего не получают, другие нас получают за букет цветов
В ту ночь он молил Бога лишить ег рассудка, считая, что достоин такой милости уже хотя бы потому, что до сих пор не застрелился.
Как вредим себе мы сами, враг вредить нам не решится!
плох тот учитель, которого можно сбить с дороги вопросами.
«Главная, важнейшая составная часть такой спонтанности - это любовь, но не растворение своего "я" в другом человеке и не обладание другим человеком. Любовь должна быть добровольным союзом с ним, на основе сохранения собственной личности.»
Я называю чистыми (в трансцендентальном смысле) все представления, в которых нет ничего, что принадлежит к ощущению. Сообразно этому чистая форма чувственных созерцаний вообще, форма, в которой созерцается при определенных отношениях все многообразное [содержание] явлений, будет находиться в душе a priori.
Все отделены друг от друга тайнами, а через пропасти между людьми ведут обманчивые мосты мнений и иллюзий вместо прочного моста признания.
Как подчеркивает Леви-Брюль, современный европеец, верующий и пусть даже суеверный, дифференцирует естественное и сверхъестественное, тогда как «дикарь» в своих коллективных представлениях воспринимает мир единым. Речь идет именно о коллективных представлениях; что же касается индивидуальных, вытекающих из личного опыта, то здесь Леви-Брюль не видит существенных различий между «дикарем» и цивилизованным человеком.
Ну почему все родители не умеют танцевать? Что это, универсальный закон физики?
Если не можешь с кем-нибудь справиться, тогда вставай на его сторону.
Достоевский оставляет в сердце такие же неизгладимые следы, как страдание.
У Jaguar хотя бы тормозной путь измеряется в метрах, а не в графствах.
Я буду угощать вас рассказами за неимением других угощений. Так обыкновенно бывает с разорившимися туристами.
– С Дельвига ты начал, мною кончил, стало быть, он – альфа, а я – омега лицейских "снотворцев", – самодовольно сострил он.
– С тою только существенною разницею, – пояснил острослов Илличевский, – что ты «снотворствуешь» в действительном залоге, а Дельвиг в страдательном, ты усыпляешь, а он засыпает.
Воображение часто бывает самым лучшим и быстрейшим способом пробраться сквозь чащу лжи.
Высшая форма благодарности - стать лучшим учеником своего наставника.
Если кому-то повезло и его мечта сбылась, то это, поверьте, не потому что он родился под счастливой звездой. Это результат постановки ясной цели, сосредоточения на ней, страсти, настойчивости и неустанных усилий.
У нее было только три секунды, чтобы выбрать – стать богатой или оставаться горничной на побегушках.
Ей хватило и одной.
Ты ошибаешься, если думаешь, будто Радость можно почерпнуть преимущественно из отношений с другими людьми. Бог распространил её повсюду. Она - во всём и каждом, что мы в состоянии ощутить. Просто мы должны проявить храбрость, отвернуться от привычного образа жизни и выбрать необычные пути.
* Музика - то життя! Не вона тобі, а ти їй повинен віддаватися! - гукав він униз, перехиляючись через перила. - Це не вона живе для тебе, а ти мусиш жити для неї! Дихати нею, пити її і їсти! Ти вся мусиш стати музикою! Вся! Від стіп і до голови! До останнього свого подиху!
очень затянуто, местами даже нудновато