No ruler can make a people good.
Да, я был великим воином, но сейчас, когда я сижу здесь и взвешиваю все свое прошлое, мне кажется, что самым высоким во мне была способность любить. Именно потому, что я любил великой любовью, я и был великим воином.
Порой мне кажется, что история мужчины — это всегда история его любви к женщине. И все мое прошлое, о котором я пишу сейчас, — это воспоминание о моей любви к женщине. Всегда, все десятки тысяч моих жизней, во всех моих обликах я любил ее.
Я люблю ее и сейчас. Мои сны полны ею, и о чем бы я ни грезил наяву, мои мысли в конце концов всегда обращаются к ней. И всюду она — вечная, великолепная, несравненная женщина.
Поймите меня правильно. Я не пылкий неоперившийся юнец, я человек, чья молодость давно прошла, чье тело искалечено, человек, которому скоро предстоит умереть. Я ученый и философ.
Я, как и все поколения философов до меня, знаю женщину такой, какова она есть, знаю ее слабости, ее мелочность, беззастенчивость и коварство; я знаю, что ноги ее прикованы к земле, а глаза никогда не видели звезд. Но… вечно остается то, от чего нельзя уйти:
ноги ее прекрасны, глаза ее прекрасны, руки и грудь ее — это рай, чары ее властны над ослепленными мужчинами, как ничто другое, и как полюс волей или неволей притягивает стрелку компаса, так она притягивает к себе мужчину.
Женщина заставляла меня смеяться над смертью и расстоянием, презирать усталость и сон. Я убивал, убивал часто — из любви к женщине, или теплой кровью скрепляя наш брачный пир, или смывая пятно ее благосклонности к другому. Я шел на смерть, на бесчестье, предавал друзей и принимал горчайшую из судеб — и все ради женщины, а вернее сказать, ради меня самого, потому что я жаждал ее превыше всего. И бывало, я лежал среди колосьев, томясь по ней, чтобы хоть на миг увидеть ее, когда она пройдет мимо, и насытить мой взгляд прелестью ее плавной походки, красотой ее волос, черных, как ночь, или каштановых, или льняных, или пронизанных золотом солнца.
Ибо женщина прекрасна… в глазах мужчины. Она сладка для его уст и ароматна для его обоняния, она огонь в его крови и гром победных труб, и для его ушей нет музыки нежнее, чем.
ее голос. И ей дана власть потрясать его душу, которую не могут потрясти даже титаны света и мрака. И, созерцая звезды, мужчина всегда находил для нее место в своем далеком, воображаемом раю, ибо без нее — без валькирии или гурии — для него не было бы рая. И даже песнь меча в разгаре битвы не так сладка, как та песнь, которую женщина поет мужчине, всего лишь влюбленно вздохнув во мраке, засмеявшись лунной ночью или просто пройдя мимо своей плавной походкой, когда он лежит в траве, охваченный томлением.
Я умирал из-за любви. И умирал ради любви...
Впрочем, в сказке забыли упомянуть о шрамах, опоясывающих ее запястья. Она носила эти неснимаемые браслеты до конца жизни. И не желала прятать их от чужих глаз. Хотя с годами они и правда немного побледнели.
– Доказательства – это и есть преимущественно орудие философа.
«Жизнь — не стремительно мчащийся поезд, с которым любят сравнивать ее режиссеры», — думаю я. Это обычный бесконечный серо-белый коридор. Вернее, лабиринт из коридоров. Здесь никто не отвезет тебя в мягком вагончике в счастливое будущее: ты сам ищешь выход, сам идешь, вкладывая усилия в каждый шаг…
Итальянские продавцы поразительно много времени и внимания уделяют упаковке подарков. Стоимость покупки не имеет значения: они одинаково готовы возиться с купленной со скидкой книгой в мягком переплете, и с бриллиантовыми серьгами. Беспечно не обращая внимания на собравшуюся за вами очередь, продавец будет терпеливо загибать уголки, чтобы получились идеальные равнобедренные треугольники; использует оберточную бумагу разных цветов (всегда изысканно сочетающихся между собой) для создания диагональных полос на упаковке и затем перевяжет ее длинной лентой, концы которой будут завиваться изящными спиральками. Только после этого вам торжественно вручат готовый сверток.
систему может победить только другая система
Мы живем, под собою не чуя войны
... интернет - это как комната, в которой все тебя обсуждают, но не замолкают, когда ты в нее входишь...
Я вдруг осознал, что мир - это зеркало, в котором мы видим только себя и то, что позади нас. И небо, и города, и люди вокруг - это всего лишь отражение, гигантское, но хрупкое зеркало, в котором детально можно разглядеть свое существование, все, чего ты достиг и заслужил, все, что отражается в нем. И люди, которые нам встречаются, беды, которые происходят с нами, - это не что иное, как отражение личного мира. Это доказательство того, что все твое будущее - всего лишь твое настоящее, выросшее из твоего прошлого. Оглянись по сторонам! Сейчас ты смотришь в зеркало, ибо твой мир - это ты сам и то, что произошло с тобой.
Не собираюсь просить прощение за то, что я - это я
"Примерно сотня украинских полицаев в полувоенной черной форме с нарукавными повязками «холуй» и полсотни солдат высшей расы управляли огромной отарой с ленивой пастушеской легкостью. Стадо двигалось словно само, без погонщиков: худые, впалощекие, но жилистые мужики – вероятно, шахтеры, кроты; старики и подростки, похожие на стариков… А зачем гонят баб, да еще и с детьми, что плетутся по пыльной дороге, вцепившись ручонками в материнские юбки?
А шахтеры уже разбирали лопаты, носилки – безошибочной ощупью, только очень уж медленно, и едва я подумал об этом, от меня, как от высшего существа на земле, по цепи пробежала команда ускориться. Пронеслась, нарастая до крика и переведенная с языка господина на русский – на язык неубитого тела, физической боли. Ни один из сидевших в машинах эсэсовцев даже не шелохнулся, а нахлестанные полицаи с благодарным собачьим восторгом набросились на ползучих единоплеменников, словно каждым движением своим говоря: «Вот зачем мы нужны!», «Пригодимся всегда!»
Говорят, самое страшное- это узнать правду. Я могу сказать, что куда страшнее потом.
— Слушайте, слушайте, — промолвила Лилиана, перед тем как произнести клятву утопии: — Во имя кого ты действуешь?
— Не Бога, не короля или страны, — ответили все. — Во имя кого?
— Во имя себя.
Щедрость - прекрасное качество, и первыми, на кого она должна быть направлена, это вы сами и женщина, которую вы считаете своей половиной. И только потом все остальное.
иногда даже самое ужасное ведет к чему-то прекрасному.
Детство я без преувеличения назову золотым. Атмосфера свободы, семейной гармонии, родительской любви сформировали мой дружелюбный характер. И любовь к жизни. И любовь к людям.
Я не верил в боль, предательство, неудачи, горе. Я их не знал.
Я верил в дружбу, любовь, преданность. Я в этом рос.
Влюбленность – как искры, летящие из пламени костра: сначала горят ярко, обжигают, но быстро гаснут.
"Всё это не имеет никакого значения. Ничего не имеет значения. Значения не существует..."
Пожилые женщины бывают суровыми, а вот мужчины с возрастом, похоже, делаются мягче, эмоции захватывают их врасплох, словно со временем изнашивается некий защитный барьер.
— Да ладно тебе. Животное — это животное. Люди запариваются «за что?», «почему?», «справедливо — несправедливо», а у зверей такого нет. Они просто знают, что могут умереть, и все.
— Между прочим, именно этого они и не знают. Может, чувствуют что-то, но не осознают. Это, кстати, и отличает их от нас. Они живут, чтобы жить, а мы, чтобы умереть. Ведь только осознание конечности жизни рождает вопрос о ее смысле. Если бы животные знали, что сдохнут в один прекрасный день, мы бы регулярно встречали в лесу повесившихся белок или утопившихся зайцев. Но они не знают. Поэтому у них есть счастье, а у нас его нет.
Типичного инфарктника можно уподобить бегуну без цели. Это человек, который всю свою жизнь бежит, как сумасшедший, бежит не только потому, что к этому его побуждает врожденный его характер, но еще и потому, что именно это велит ему общество: ты обязан, если хочешь хоть чего-то достичь.
Привычным является мнение о том, что ребёнок для молодой семьи - большое испытание: он плачет, будит родителей по ночам, а когда начинает ползать и ходить, всё норовит сломать и опрокинуть. Мы списываем это на то, что "все дети такие", и даже не замечаем, что у кошки, которая никогда не читала умных книг по уходу за котятам, котята плачут куда реж, чем у нас - человеческие детёныши.
Умный правитель - сильная и сытая страна
– Тебе не понять государственных интересов. Запомни: то, что нельзя тебе, можно мне, ибо я великая владычица и на моих плечах судьба страны. Наш удел высок, мы одиноки.