И почему мы осознаем, насколько глупым был наш поступок, лишь после того, как его совершаем? Неужели нас не может осенить раньше? Конечно, может. И осеняет. Только мы все равно идем своим путем, пусть и неправильным.
- Просто ты беременна, и ты первый раз в Лос-Анджелесе...
- Ты волновался...- довольно констатировала Лида.
- Но ты же беременна!
- Ты волновался, - почти пропела она и потянулась. - И ты не можешь со мной говорить, когда я в таком виде...
- Перестань.
Лида засмеялась и накрылась одеялом с головой.
- Глупая женщина.
Она выглянула и показала ему язык.
They spend all their lives waiting for their lives to begin.
Молодость в смерть не верит. А зря
Даровать другому человеку роскошь сомнения - не так просто, как кажется. На самом деле это означает быть милосердным - а это, как любит говорить викарий, добродетель, которая дается нам труднее всего. Вера и надежда - это проще пареной репы, а вот милосердие - ящик Пандоры: как только поднимаешь крышку, чудовище выпрыгивает из коробки и хватает за шею.
Она никогда об этом не говорила, но искренне верила, что порой забота о живом существе – лучшее лекарство для разбитого сердца.
«Проживая год за годом свою жизнь, мы начинаем понимать, что нет необходимости облегчать душу откровениями. Рассказывая, мы переживаем снова и снова страдаем.»
- Я всегда мечтала иметь кожу, как у Существа.
- Тебе гораздо больше идет та, что у тебя от природы. Возвращаясь к задаче защиты твоих роботов от космических лучей, не лишая их при этом способности передвижения…
- Кажется, я влюбилась, - перебила его Дина.
Рис судорожно ухватился за пакет, и его стошнило.
Знаешь, мне на полном серьезе кажется, что, когда Господь создает семьи, он просто тычет пальцем в телефонный справочник, выбирает наугад группу людей, а потом говорит им: Эй! Следующие семьдесят лет вы проведете вместе, хотя ничего общего у вас нет, и вообще вы друг другу совсем не по
вкусу. А если вы хоть на секунду почувствуете, что эти люди вам чужие, вам станет стыдно.
Как, интересно, называют себя жители Пропойска? Пропойцами? Так вот один наш партизан, библиотекарь из Пропойска, рассказывает, что императрица Александра Федоровна, остановившись однажды в Пропойске, возмутилась тем, что в этом городе находился Пропойский пансион благородных девиц, и повелела перевести его в другое место с более благозвучным названием.
Мы очень простые люди: если нам нравится то, что мы видим, мы идем к этому. Если мы ничего не хотим от вас, мы к вам и не подойдем.
"Ни одному народу затяжная война не принесла победы." (с)
Это и было хуже всего — не знать, как выглядит твой враг, в то время как твое лицо известно всем и каждому.
Как только какой-нибудь бедняга уходит в минус, банк съедает его заживо. Это настоящие акулы. Они присылают тебе уведомление, что ты превысил кредит на пару фунтов, и берут с тебя десять фунтов за то, что его отправили.
Я давно поняла, что человеческая память избирательна, и каждый из нас помнит то, что хочет помнить;
Знаем мы об этом или нет, мы всегда оставляем часть себя, куда бы ни пошли.
Нельзя сказать любви: приди и останься навсегда.
Можно дишь порадоваться ей, когда она приходит, как лету, как осени, а когда отпущенное ей время истечет, она уходит.
Самой себе она напоминала воздушный шарик, который совершенно неожиданно лопнул. И все вокруг пусто, и внутри тоже одна пустота.
А еще бесит, что только два варианта придумали мне родственники: либо строго-официальное мамино Руслан, либо приторно-детское Олино Русик. Еще непонятно, что хуже. Видимо, поэтому папа всегда зовет меня просто «сын». Я и в телефоне у него так записан.
Иногда я думаю: а если бы у него был второй сын? Он бы звал нас «сын-1», «сын-2»? Или «старший» и «младший»?
Когда у тебя совесть чиста, очень хорошо брести, куда тебя ведет дорога.
Мокрое платье облепило стройное тело, обнажая сокровенное, высокая острая грудь вызывающе торчала. Мои бутончики от холода, стали как камни.
Меня окружает удивительный мир. В нем происходит много разных событий, встречаются не только радуги и бабочки, и это порядком пугает. Но так же как и в случае со Стивеном, одно плохое событие может привести меня к множеству хороших. Так что не стоит забегать вперед и смотреть, чем же закончится книга, я и так это со временем узнаю, если буду прочитывать страницу за страницей.И это счастье.
– Я мог бы перевернуть твой мир с ног на голову. – Моему миру не нужны землетрясения.
Шокированный жестокостью американских военных во время вторжения на Филиппины, которое сопровождалось громкими лозунгами о свободе, как обычно бывает, когда одно государство преступно вторгается в другое, Марк Твен в отчаянии признал, что, говоря об этом эпизоде, не может воспользоваться своим главным и самым грозным оружием - сатирой.
Это ведь вполне разумно - отдать предметы, которые нам не нужны, а другому еще могут принести пользу, не правда ли?