Сумасшедший дом! Пятилетний ребенок спрашивает у меня, какой повод нам с ним напиться… А ведь бабушка всегда предупреждала, что дружба с оторвой Леркой до добра не доведет! А вот до психоза или тюрьмы – запросто! Как же бабушка была права! Надо было еще в третьем классе отсесть от Леры к Петьке Сорокину, нашему прилизанному отличнику.
Давай выпьем за наших врагов! Пусть у них будет всё: шикарный коттедж, антикварная мебель, бассейн с геотермальным источником, комнаты, устланные исфаханскими коврами, американский говорящий телефон с программным управлением. И пусть по этому телефону звонят только 01, 02, 03!
для человека, непривычного к свободе, отсутствие хозяина становится тяжелым испытанием.
До приезда в столицу я считала себя привычной к физическим лишениям, однако вскоре обнаружила, что многодневные посты и ночные бдения в холодных комнатах молельного дома – ерунда по сравнению с тем, что выпадает на долю безработных городских бедняков.
... лучший способ избежать искушения - поддаться ему.
Проблема выбора заключается в извечной иллюзии, что выбор есть.
— Сегодня я буду обеспечивать вам хорошее настроение, — самонадеянно заявил маг. И добавил шепотом, чтобы госпожа Энельма не слышала: — Согласитесь, я ведь лучше, чем артефакт?
— Я так не думаю, — хмуро отозвалась Гвен.
— Отчего же?
— Вас нельзя отключить и убрать в коробку.
«Наверное, я не создана для любви, — думала Гвен. — Но это тоже неплохо. Останусь одинокой старой девой, накоплю денег и смогу путешествовать. Нужно только купить зонтик покрепче, чтобы отгонять крокодилов».
Знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком… Слишком сама!
— Что говорит Раннер?
— Он говорит: «Фаулер…» Брань опустить? Тогда он говорит: «Фаулер!» — а после долго и выразительно молчит. Мне не нравится, когда на меня так… молчат.
«Я — не девочка, — завила она однажды, устав от нотаций классной дамы. — Я — ведьма. У ведьм не бывает подруг».
осознание неизбежности избавляет от страха.
Не будем дожидаться идеального момента, назначим его сами.
– Хорошо, – кивнула я. – Правда, вы молодец. Чудотворец, талантище, посланец и любимец богов. И при этом разумный человек.
– Это был сарказм? – уточнил доктор.
– Он самый. Прячу под ним зависть к вашему гению.
– Не стоило. Мне нравится будить в людях низменные чувства.
– Не делай так, – попросила я подругу. – Пожалуйста.
– Как? – не поняла она.
– Так, – я прижала к груди сложенные лодочкой ладошки и захлопала ресничками точь-в-точь как Мэг, когда говорила о Грине. – Ты становишься похожа на одну девушку.
– Что не так с той девушкой?
– Она рыжая.
Ставшие резкими черты, жесткая линия рта и тени на веках мужчины будили во мне странные желания… Действительно странные. Увести его из рабочего кабинета, усадить на теплой кухне, картошечки с лучком нажарить по-быстрому, хрустящие огурчики выложить из банки на тарелку, сальца с чесночком подрезать. Поставить на стол запотевшую бутылку водки – не пьянства ради, а здоровья для, как любил говаривать дед…
Как там говорят о пути к сердцу мужчины? С точки зрения кардиохирургии не слишком верно и довольно рискованно, но мне же не коронарное шунтирование проводить.
– Грайнвилль, ты веришь, что цель оправдывает средства?
– Зависит от того, что это за цель.
– Спасение мира, например.
– Тогда верю, – сказал он не раздумывая.
– И можно пойти на все что угодно? На подлость? Предательство? Убийство?
– Можно.
– А жить потом как?
– Можно не жить.
Не жалей времени, которое посвятил планированию и расчетам. Да, выбирать и решать – это иногда пытка, но только в этом случае конец истории станет началом новой.
К новостям нужно привыкать так же, как и к ядам. Принимать по маленькой порции ежедневно. Иначе целители никогда не избавятся от эпидемии сердечных приступов у населения!
Единственная функция невестки – отвлекать постелью моего сына до тех пор, пока я строю светлое будущее своим внукам.
Их таких мелочей складывается жизнь. И, когда они накапливаются, у хрупких особей типа Ясноцветы, случаются нервные срывы. А у сильных личностей типа меня портится настроение.
— Прости, — еще раз тихо повторила Ребекка.
— Слова ничего не значат, Бекки, — так же тихо заметил он, — пока они не подтверждаются делами.
— Все очень просто. Каждый понимает проявления любви по-своему. Для кого-то важны подарки, для кого-то — действия или забота, для кого-то — внимание. А кому-то нужен физический контакт. И если давать человеку не тот "язык любви", которого он ждет, он будет ощущать себя несчастным и нелюбимым.
Похоже, меня сейчас будут немножечко увольнять...