- А где зелье для удаления волос? - Дома. В Штормхолде. Здесь могу предложить. э-э-э. холодное оружие для удаления волос. Но лучше повременить, вдруг нас все-таки выгонят на мороз - шерсть пригодится для выживания.
- Ох уж эти женщины с их лирикой... Ты не должна допустить столкновения Грегара и Анджея. Мальчишка будет здесь совсем скоро. Не позволяй стервятнику выклевать его живое сердце.
- Но я же пленница, я же в клетке!
- Что за нелепые отговорки, Линк. Лень и пассивность - вот беда современной молодежи.
- Тебе снова семнадцать, - восхищенно протянула сказочница Тапатунька. - Ради этого определенно стоит умереть!
— Значит, никакой новой войны не началось? — пробормотал Трапп, стараясь, чтобы в его голосе не было так уж много разочарования.
— О нет, — отозвалось чучело, — страна процветает в мире и согласии.
— Отвратительно, — фыркнул Трапп.
— У вас удивительно здоровая психика, — заметил Трапп, тоже закрывая глаза.
— Что толку закатывать истерики и давать волю страхам, — отозвалась Гиацинта рассудительно. — Это все необходимо в том случае, если есть кому оценить такой спектакль. В жизни же имеют значение только поступки, а не чувства. Ты просто сосредоточена на том, как сделать следующий шаг, куда поставить ногу, как не упасть. Этой ночью мы не у пали, Бенедикт. Это воодушевляет.
— Драться пришел? — буркнул он, пытаясь пристроить лист подорожника на свою рожу.
— Да нет, — ответил Трапп довольно мирно, — убивать.
— Поняв, что одному мне не выбраться, вы вернулись за мной и помогли мне бежать. Дорогая, сегодня вы спасли мою жизнь.
— И что? — выкрикнула она сердито. — Можно подумать, у вас нет недостатков!
— Возможно, я мог бы выбраться самостоятельно. А возможно, и нет. Этого мы теперь никогда не узнаем, я так и останусь вашим должником.
— Я сделала это из-за денег!
— Не ищите себе оправданий.
— Мы собираемся сделать поддельного короля Стива настоящим министром, — сообщил ей Трапп, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается лицо горгоны.
— Кто же так поступает, — ахнула она. — Разве вам не полагается казнить его на главной площади?
— О, вы и советник Трапп мыслите одинаково, — обрадовался Джонни. — Буквально, родство душ.
— Это называется здравый смысл, — ответила горгона.
— Знаете, почему генерал — великий? — спросил её король. — В нем нет ни крупицы здравого смысла.
— К тому же, — торопливо воскликнул он, — возможно, завтра на рассвете Стив пристрелит этого Найджела.
Розвелл согласно закивал.
— Я буду секундантом. Ты только намекни, мой генерал, и от этого офицерика мокрого места не останется.
— Ну знаете, — пытаясь обрести свое фирменное трезвомыслие, ответил Трапп, — если стрелять во всех мужчин, которых пытается окрутить горгона, то эта страна обезлюдеет.
Я умею прощать. Всех прощу. А потом догоню и ещё раз прощу. Ну и контрольный "простец" в голову, чтоб не мучились!
В жизни нет никакого смысла. Нет места поискам и метаниям, и что бы ты ни делал, итог для всех одинаков и неизбежен. Всё остальное — популизм и трусость перед тщетностью бытия.
— Как вы думаете, что самое бесценное в этой жизни?
— Покой, — ответил Марк без раздумий.
— Новый опыт и новые впечатления, — сморщила она нос.
— Я хочу, — сказала она, стараясь не сбивать дыхание, — ощутить шаг за шагом всё, чего не успела. Рождение ребенка. Победу в спортивном состязании. Прыжок с парашютом. Драку. Любовь. Старость. Силу. Беспомощность. Наде… — её голос сорвался, она закусила губу, уставившись в окно.
— Мы оба ненавидим готовить, — рассудительно ответила она. — А я еще и не умею. Пельмени просто обязаны стать традиционным блюдом нашей семьи.
Папа оставил нам квартиру и отправился в дальнее плавание. Нет, его туда послала не мама, просто он моряк
Так устроены мы все, ваше величество. О плохом вспоминаем сами, а о приятном приходится напоминать.
... любовь не покупается и не берётся силой. Она идет от сердца.
Когда начинаешь об этом задумываться всерьез и пытаться проследить хоть небольшую часть из цепи жизненных обстоятельств, складывающихся в судьбу какого-нибудь человека, то порой становится по-настоящему страшно – насколько все взаимозависимо и насколько мы все связаны невидимыми нитями и перемешаны и участвуем в событиях жизни друг друга. Даже совершенно незнакомые нам люди в других городах и странах могут повлиять на то, что случается с нами здесь и сейчас, конкретно в нашей жизни. А вдруг что-то в этой цепочке пойдет не так, и ты не станешь тем, кем мог бы, и твоя судьба сложится совершенно иначе, чем могла,
Наша жизнь соткана из перекрестков судьбы, на которых мы, или кто-то над нами, решаем, куда идти дальше, и эти выборы и обстоятельства накрепко цепляются звеньями друг за друга, одно вытекая из другого, приводя к тому, что мы имеем и чем живем в настоящем. Из тысячи тысяч, миллионов обстоятельств, поступков и дел, наших и других людей, перемешиваясь и соединяясь, ткутся полотна наших жизней.
Жизнь, Глеб, настолько быстротечна, что тратить ее на ненужные, тягостные отношения, на чужих людей преступно.
Ты поставил ей свечку в церкви, заказал молебен, поговорил с батюшкой? Не важно, веришь ты в это или нет. Ну а если это существует все-таки? И батюшка тебе бы объяснил, что помнить умерших надо со светлой грустью, не печалиться, что они ушли, а радоваться и благодарить, что были рядом с тобой, и вспоминать только светлые счастливые моменты, проведенные вместе.
Что такое любовь, Слава? Бесконечные поцелуи, слова, обещания? Или это то, что я делаю для тебя изо дня в день?
«А кто не пьет?!» – как вопрошал герой Броневого в «Покровских воротах». Можно и посолидней, из Библии: «Все мы не без греха».
Каждому человеку кажется, что его страдания, его боль, его любовь самые сильные, самые больные и никто другой и представить себе не может всей глубины переживаемого им.
Французы утверждают, что только такая любовь и есть настоящая, вызревшая, как вино, которая прошла процесс молодого, бурного брожения, устояла во всех этапах выделки и холоде подвалов, пережила все испытания и потери и обрела себя. Они называют это: «L’amour est comme le destin» – «любовь как судьба»