Да уж, с матушки сталось бы вывезти Дайсона на природу, выпустить в поля и немного пострелять по нему, чтобы вспомнил, как нужно бегать и укрываться в складках местности, неважно, в каком облике. Отказаться можно, конечно, но тогда она попросту перестанет с ним разговаривать, а мать Дайсон любил и редкие ныне минуты общения с нею ценил.
– Так-то оно так, но что мы начальству скажем, если эти двое удерут в самоволку?
– Ничего не скажем. Пусть Дайсона отчитывает, он же начальник, он принял решение и дал отмашку.
– Он в отпуске по ранению, – напомнил Сэл. – Значит, по башке прилетит мне.
– Да брось, начальник тоже ставку сделал, так что сильно не огребешь!
– Правда? И сколько поставил?
Килли озвучил сумму, и Сэл невольно присвистнул, потом уточнил:
– Это на то, что Дайсон сорвется?
– На то, что выдержит.
– Ну… он всегда отличался некоторой наивностью, – задумчиво произнес Сэл. – И не скажешь даже, что начальник.
– Наивностью? Не смеши! Он отлично знает, до чего Дайсон упрямый и жадный, так что… я бы не спешил делать выводы.
– Ну, может, ты и прав. Поживем – увидим.
Не забывай регулярно вылизывать самое ценное, – сказал ему Сэл, трясясь от рвущегося наружу смеха, – кобель ты или нет?
Ну и зачем нужен пес, который работать может, но не хочет?
Был бы человек хороший, а дракон он, элвар, вампир или эльф — не важно!
В России есть такое непереводимое ни на один язык слово. Авось. Согласно ему я всегда и поступаю.
— А мы твердо знаем, что если женился — старайся сделать все для своего партнера.
— В огонь и в воду?
— Хуже. Помыть посуду, испечь хлеб, помочь с хозяйством, не ругаться, сдержать себя, когда хочется взвыть от ярости…
— Глупая, глупая! Как же ты могла так рисковать, дурочка?! Ох накажу тебя, в замке запру, в камере, чтобы больши ногой даже не двинула в сторону опасности! — зашептал вдруг маг, чуть придя в себя. Уж лучше бы и дальше молчал, впечатление производил хорошее.
Поплакала и хватит. Слезы по первости облегчение приносят, а потом только вредят и лицу, и разуму.
С подчиненными лучше договариваться, нежели угрожать, тогда вероятность хорошего выполнения своих обязанностей будет больше.
Даже самые умные из людей, пока сердце бьется, совершают ошибки.
Теперь девчонки хоть есть нормально начнут. А то на эти скелеты смотреть больно. Поднять еще нельзя, а упокоить – живые вроде. Спрашивается, зачем все эти жертвы, если представители сильной половины разбегаются?
Ей не в первый раз так поступать, а повторять ошибки гораздо легче, чем совершать новые.
Дункан отступил назад и, сверкнув глазами, выдал:
– Ведьма.
– Колдун, – в тон ему ответила Иви и оскалилась, выражая готовность продолжить кусаться.
– Договорились, – внезапно усмехнулся он. – Я подожду.
– Не дождешься, – хмуро пообещала Иви.
– Я терпеливый, – заверил Элиот.
– Столько не живут.
– Прости.
Одно короткое, но такое сложное слово. Порой гораздо проще свернуть горы, чем заставить себя его произнести.
«Они что, ставки делали?» – изумленно подумала Иви. Хотя… она бы и сама поставила, что греха таить. Устроен так человек: если не ему по голове стучат, так почему бы и не посмотреть? Ведь не один он смотрит, все так делают! Эх, разделенная ответственность, что же ты творишь с разумным субъектом?
– Брат, я пойду с ней, – обратился к старшему Илистан.
– Нет! Только мешать будешь. Без высшего образования по травничеству никого не возьму.
– У тебя и самой его нет, – напомнил дракон.
– Вот именно! Зачем мне необразованный довесок? Я хоть что-то умею…
– Влипать в неприятности, к примеру.
– Зато как!
Кровь бурлила, требуя продолжения поединка, но выяснять отношения при всех? Не-э-эт, убийство слишком интимный процесс, чтобы демонстрировать его широкой публике.
– Тебе, – поправил Дункан. – Обращайся ко мне на «ты».
– Как равные темные? – рассмеялась Иви.
– Для начала.
– Решили счастья попытать?
– Решил.
– Я злая, – честно предупредила Иви.
– Я знаю, – признался Элиот. – Но скажу по секрету, я тоже не идеал. Попробуем?
– Мы можем войти? – поинтересовался мужчина, быстро пробежав взглядом по девушке и отметив ее юный возраст. – Родители дома?
– Нету.
– А когда появятся?
– Не знаю, – пожала плечами Иви. – Я не слишком разбираюсь в мифах, чтобы сказать, когда обещают воскрешение из мертвых.
Больше остальных смерти боится сама смерть.
Оправдываться или просить ее пожалеть девочка не собиралась. Слишком много чести, да и результат нулевой. Те, кто просили, на ее памяти никогда не получали желаемое.
— Тебе стоит почитать свежую главу моего романа, — сказала Селена. — О тонких эманациях души. Скорее всего, ты снова ничего не поймешь, но, может, на бессознательном уровне хоть что-то отложится.
— У меня такое чувство, что все твои писули бессознательные, — ответила Руби. — И я еще не отошла от предыдущей главы, спасибо.
— Ты говорила мне, что ты умная женщина, а ведешь себя, как дура!
Когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая…