— Меньше будешь знать — дольше проживешь!
Над столом надолго повисла тишина. Нарушил ее только бармен, принесший блюдо с закуской. Судя по ее грустному виду, она ждала клиентов очень, очень долго и уже не верила своим глазам.
— Только попытаешься взлететь на крыльях фантазии, а тебя сразу — бац! — мухобойкой по кумполу…
— Ку-ку, — мрачно сказал он, наставляя на вяло зашевелившиеся тела сразу два бластера. — Что выбираете: передохнуть — или передОхнуть?
— Все здесь? Раз, два… — Станислав быстренько пересчитал «своих» и по инерции продолжил пиратским экипажем. — Тринадцать. Вроде все, можно двигаться.
— Число какое-то… — поежился Фрэнк. — Неудачное.
— Предлагаете сразу кого-нибудь убить для ровного счета? — язвительно поинтересовался Станислав.
— Да я с тобой, Балфер, под одной сакурой… чай пить не сяду!
По кодексу самураев смерть полагалось встречать с достоинством, спокойно и церемонно, как дорогую гостью. По кодексу Винсента Черноу — приветствовать ее выстрелом, попытаться заколоть штыком, перегрызть глотку или задушить.
— …Капитан у них такой… кавайный! Ему б еще кимоно и волосы подлиннее…
— Вэ-э-э, — искренне сказал Теодор, намекая, что мужская кавайность определяется длиной вовсе не волос.
Умный человек должен постоянно помнить, что окружен идиотами, и принимать соответствующие меры!
— Если там что-то опасное, идти ему навстречу глупо! А если нет — незачем.
Любовь делает женщину беззащитной, слепой и слабой, - качаю головой. - Заставляет хотеть несбыточного. Делает зависимой. А мужская так и вовсе обманчива и непостоянна.
– У тебя чувство юмора вообще есть, а, Ирэл?
— Есть, – с каменным лицом ответил Аш-Сэй. – Но на работу я его с собой не беру.
— Крысы бегут с тонущего корабля.
«Наоборот, – мысленно огрызнулся Збышек, – только крысы на вашем чумном корабле и остаются!»
— А еще говорят: «Потечет вода – образуется и канава».
«Где права сила, там бессильно право»
Похоже, у них действительно нет выбора.
Но каким будет этот единственный вариант, зависит от того, кто выбирает.
— Думаете, это ловушка? – У Полины опять страдальчески вытянулось лицо.
— Стопудово, – заверил ее Тед. – Вопрос в том, удастся ли нам сожрать из нее сыр, не задев спусковой крючок.
…Пока не смиришься с поражением – не сможешь идти дальше…
Когда помощи просит сам капитан «мозгоедов», катастрофа приобретает вселенский размах!
…Для крайне логичного и практичного боевого киборга это было абсолютно нормально: получить отмену приказа, остановиться в метре от уже наложившего в штаны противника, спокойно развернуться и утопать на базу за пайком.
— Пить без компании и без закуски – прямой путь к алкоголизму!
Благодаря младшей сестре у Теда был иммунитет к женским слезам. Не в смысле, что пилот мог равнодушно на них смотреть, просто они не мешали ему докапываться до их причины. Которой с равной вероятностью могли оказаться и сломанный ноготь, и сломанная нога, и «просто почему-то захотелось поплакать».
— Чипсы едят, – с печалью идентифицировал Дэн один из фоновых звуков.
— Ничего, у меня под пультом трехсотграммовая упаковка заныкана.
— Это она и есть.
Станислав почувствовал себя черепахой, втянувшей голову-ноги-хвост и ожидающей могучего пинка под зад.
— …Моя мама как-то в толкучке вора за руку поймала, когда он с нее уже браслет почти стянул, а он разжал пальцы – и все, ничего не докажешь! Еще и так улыбался, мерзавец, что мама его сумкой по голове треснула и чуть в участок на тридцать суток не загремела.
— За удар сумочкой?!
— Ну, она с овощного рынка шла…