Законы иногда составлены бессмысленно. Я юридический не заканчивала, но у нас преподавали политологию и право. Так что про законы и как можно их повернуть, немного знаю. Если бы законы нельзя было трактовать как угодно, не было бы нужды ни в политике, ни в дипломатии. Говорить, что закон один для всех, что перед законом все равны, могут только те, кто ничего в законах не понимает.
Романтика не для меня. Я никогда не поставлю на кон в насквозь прогнившем казино под пафосным названием "любовь", никому не дам и грамма контроля над собой.
Деньги, деньги, деньги... В вашем мире одни лишь деньги кругом...
- Я всегда считал вас, Вирджиния, весьма обаятельной женщиной. - О, Джордж! - А также умной! - Нет, правда? До чего же хорошо вы меня знаете.
Объективный факт состоит в том, что шах Мохаммед Реза Пехлеви в силу исторического случая правил в отпущенный ему историей период в древней стране в населением более 30 млн. человек, где шли процессы развития в соответствии с объективно существующими законами жизни человеческого общества. Однако до конца своей жизни шах, по всему видно, не понимал, какие силы двигают развитием общества, поэтому он и не понял, почему его свергли.
Никто из них никогда не хотел быть мертвым.
Утром, все проблемы утром. А лучше – через неделю. И пусть список составят и очередность посещения. Да, именно так. Иначе не приму.
- Я ещё не сказала "да"... - Но и "нет" ты тоже не сказала...
Пришла такая мысль, когда смотрел на «Ивана Гончарова». Был он счастлив? Объехал весь мир, написал знаменитые книги, море он не любил, а теперь вот обречен годами и десятилетиями носиться и носиться по волнам, как «Летучий Голландец».
с большими людьми легендарные события случаются сами собой
Сейчас мне плохо, потому что я думаю о завтрашнем дне. О том, что потеряла. Но и до смерти Минни у меня бывали такие моменты. Бывало, что я на целый день просто отключалась. Бабуля говорила, что это просто плохое настроение. У всех оно бывает. Может, она права. Но иногда мне кажется, что это скорее полное отсутствие настроения, а порой и вовсе похоже на самую чёрную депрессию. Особенно плохо бывает после того, как я выкладываюсь по полной, выступая каждый вечер, изливая душу со сцены. Я люблю всё это – петь, выступать на концертах. Люблю людей и музыку. Но иногда я забываю оставить что-то для себя. И в итоге оказываюсь опустошённой. Свет гаснет, и не всегда бывает просто снова его зажечь.
Если знаешь, что человек – дерьмо, то надо быть готовым к тому, что рано или поздно оно начнёт вонять.
Теперь мы окружены сотнями заботливо созданных, упакованных и имеющихся в продаже продуктов питания, напичканных быстро усваивающимися рафинированными сахарами, которые вызывают взрыв ощущений, не сравнимый с тем, что могут нам дать непритязательные естественные продукты. Когда-то мы жили жизнью, которая помимо значительных лишений и негатива предлагала нам огромный набор тонких и часто трудно достигаемых удовольствий. А теперь у нас есть наркотики, которые вызывают спазмы наслаждения и всплески дофамина в тысячу раз выше, чем любая другая стимуляция в нашем свободном от наркотиков мире. Питер Стерлинг, который ввел понятие аллостаза, блестяще писал о том, что наши источники удовольствия очень сузились и стали искусственно сильными. Его размышления сосредоточились вокруг того факта, что путь предвкушения удовольствия стимулируется многими вещами. Для того чтобы это работало, путь удовольствия должен быстро привыкать; он должен десенситизироваться по отношению к любому источнику стимуляции, для того чтобы быть готовым ответить на следующий стимул. Но неестественно сильные взрывы синтетических переживаний, ощущений и удовольствия вызывают неестественно высокий уровень привыкания. Это имеет два последствия. Первое — мы через некоторое время перестаем замечать то тонкое удовольствие, которое дает красота осенних листьев, или долгий взгляд любимого человека, или обещание награды, которая последует за выполнением долгой, трудной и достойной задачи. Другое последствие — мы привыкаем даже к этим искусственным лавинам моментального и интенсивного удовольствия. Если бы мы были всего лишь машинами местной гомеостатической регуляции, то по мере возрастания потребления мы бы желали все меньше. Но наша трагедия в том, что вместо этого мы становимся все более и более голодными. Больше, быстрее и сильнее. «Сейчас» уже не такое приятное, как было раньше, и завтра оно уже не будет удовлетворять.
Не поцелуешь человека перед выходом, потом он целый день будет искать настроение.
Страх и уважение идут рука об руку.
-У всех есть проблемы. -В самом деле? -Само собой. Просто некоторые умеют это хорошо скрывать.
…Я вспоминаю героинь классицизма ― разноликих трагедий, где спорят чувства и долг. Яростная Эмилия, и коварная Гермиона, и отважная Ифигения не многим были старше меня, но одни бесстрашно приняли удар кинжала, другие нанесли сами. Они искали не только самопожертвования; некоторые искали мести. А… я?
Закуривая, Эльзина подумала, что правильно сделала, переехав сюда миллиарды лет назад.
Не нужно быть политологом, чтобы понять, к чему все идет. Рано или поздно на наши головы сбросят бомбу. И я очень надеюсь, что в этот момент я буду находиться возле бункера. Не уверена, что захочу жить в постапокалипсисе, но на случай, если все же захочу, такая возможность у меня должна быть.
Состояние блаженства мимолётно. Уверенность и чувство твёрдой почвы под ногами - противоположность ему.
Анцыбал – это ж черт болотный, – подсказала мне Галка, видя мое недоумение.
Деньги не самое главное, но если их нет вообще, любое существование покажется гнетущим.
Как выразились сами создатели: "Этот сериал охватывает весь период жизни, когда друзья являются семьей".
Их равнодушие к нам – их право, мы даже не были ими созданы.
Наши предки не делают нас ни значительнее, ни умнее. Им не под силу превратить потомка в самого себя.