Нет, я люблю поздней весной и ранней осенью неспешно пройтись по Гоголевскому бульвару или по староарбатским переулкам, подышать воздухом, из которого даже выхлопные газы не смогли вытравить нечто такое, что свойственно только этим временам года и только этому городу. Да и не воздух это вовсе, а некая метафизическая смесь, в которой смешались эпохи, люди, книги… Надо просто это понять и расслышать. В Москва-Сити такого нет и быть не может, где большие деньги, стекло, металл, нефть, газ и прилегающие к ним вплотную тендеры, фьючерсы и опционы, там нет места умеренно-запредельному, там все расписано, подсчитано и закреплено документально. А вот в старой Москве, близ Арбата и «Сухаревки», в «Староконюшенных», «Малых Каретных» и «Последних» переулках ушедшее время ещё можно застать. То из неведомого дальнего далека донесутся звуки польки и звон гусарских шпор, то в синеватых сумерках мелькнет фигура в плаще и «боливаре», то у какого-то дома увидишь букет цветов желтого, тревожного цвета. А может, вдруг мимо тебя троллейбус прошелестит, синий, случайный, последний. Тот, который по Арбату уже лет тридцать с гаком не ездит.Надо просто прислушаться, присмотреться. Всего лишь.Этот город ломает и калечит души, не без того. Москва жестока, причем не только к тем, кто приехал в нее, но и к тем, кто здесь рожден. Любой большой город — бездна, в которую можно падать до бесконечности, это безостановочный ритм, выпав из которого ты навсегда отстанешь от остальных. И ему все равно, кто ты и каково тебе. Либо «да», либо «нет», и «подождите, я передохну и снова в путь» здесь за аргумент не принимается.Но иногда этот город души не корежит, а лечит. Главное, не упустить момент, когда у него будет хорошее настроение.
Я смотрю в зеркало, вижу свое отражение, но не вижу себя. Я не чувствую, какая я. Вижу отдельно губы, отдельно нос, отдельно глаза, но у меня не складывается впечатление о том, какую картинку они дают все вместе... наверное, что-нибудь убогое и отвратное.
В природе необычное на самом деле является лишь еще одним проявлением нормального
Теперь я понимала, что касательно Келли дело было не просто в какой-то цепочке. А в ее словах. Приписанных другому человеку. Ее назвали лгуньей не просто из-за крестика, а из-за того, что она сказала. Ее использовали как мишень, чтобы превратить Сару в героиню.
Каждый месяц просматривайте свои финансовые ведомости вместе с вашим консультантом, чтобы можно было быстро внести коррективы.
— Я готова блевануть, обмочиться и кончить – все сразу, – объявила она. – Как это у тебя получается?— Что получается? – Разговор с Джейком отошел на задний план.— Быть рядом с ним.— С кем?— С Коулом Маурисио. Как тебе это удается? Он только вошел, и, клянусь, половина зала либо взмокла, либо чуть не обмочилась. А я и то, и другое. Этот парень – просто ходячий секс. Господи, как думаешь, он мог бы взять Джейка к себе в мафию на время?
Мне грустно на это смотреть, но до сих пор мне так и не удалось убедить ее в том, что жизнь с шоколадом намного приятнее, чем без.
Каждому из нас отведено в этом мире какое-то время. Что толку скорбеть раньше срока?..
Оружие чистой любви против чистого зла
когда в тебя верит женщина, понятие «невозможное» исчезает…
Реалистичный взгляд на калории помогает трезво оценить положение дел и понять, что 20 кг нельзя набрать внезапно, если в течение недели есть немного больше, чем обычно. И так же нельзя скинуть 1 кг только потому, что в тот день, когда сидел на шоколадной монодиете, случайно избавился от накопившейся в организме жидкости.
Делайте записи карандашом, так как его можно стереть и использовать лист повторно. А еще лучше воспользуйтесь доской, компьютером или мобильным.
Как и в Средневековье, мир на современном этапе становится текстом, хотя в каждом из случаев это разные тексты. Средневековый мир читался и толковался как состоявшийся текст – текст, написанный Богом, исключающий непродуманное и случайное. Ключом к этому тексту было Священное Писание, которое помогало увидеть и истолковать знаки, щедро рассыпанные в повседневности. Для того, кто сейчас завершает эпоху Нового времени, мир – это набор цитат, литература, отразившая его целиком и вразбивку. Но на этом этапе рождается и восприятие мира как потенциального текста, который творится вместе с бытием. Такое восприятие присуще, например, блогеру, описывающему минута за минутой прошедший день. Еще длящееся событие заранее переживается им как текст, который должен быть записан.
самодержцы тех времен еще не привыкли относиться к людям незначительным, как к себе подобным
Ты хочешь сказать, что самая современная тема классического детектива – это «домик в горах в снежную бурю»?
– Мой друг, брат Турид, писал, что вы старательно избегаете исповеди. Отчего?
– Мне не нужны посредники для общения с богом, – Алан распахнул плащ, в кабинете было тепло. – Если мне нужно в чём-то покаяться или о чём-то попросить, я обращаюсь к богу напрямую.
– И он вам отвечает? – совершенно серьёзно поинтересовался ксен, глядя на герцога внимательно и пытливо.
– Оба. Даже являются иногда. А вот Отец Небесный пока игнорирует, – иронично ответил герцог.
Самая страшная эпидемия — это страхи, которые есть в людях, и они распространяются. И реально губят.
Всё хорошее в наших жизнях всегда быстротечно и проходящее. Всё имеет своё время. Срок действия, если выражаться языком современности.
— Роза, ты меня за менее чем пять минут послала пятью разными способами.
— И, что? Я многогранная личность. Могу ещё пяти разными способами послать. Хочешь?
Ничто не бьет больнее и не повергает в такое пассивное и аморфное состояние, как внезапное развенчание собственных иллюзий.
Это Говард сменил свой парфюм, или ты решила сменить Говарда?
Наверное, лишиться разума даже хуже, чем лишиться жизни.
Любовь приходит неожиданно, не спрашивая у тебя разрешения, и стреляет в упор.
А ведьмочки вообще народ вежливый и доброжелательный! Если специально не злить. И не специально тоже.
Единственный способ избавится от страха – взглянуть ему в лицо. Призрачный выстроенный на шатком фундаменте мир – не спасение, а пристанище самообмана.