– Не отдавайте меня им, ваше величество! – тут же занервничал я. – Я вам еще пригожусь. И, честное слово, больше никогда не буду рисовать про вас всякие гадости!
Карриан, когда в комнате раздались новые смешки, одарил меня откровенно скептическим взглядом.
– Что-то в это слабо верится…
– Я хоро-оший, – заныл я, всем видом изображая побитого пса. – Готовить умею. Историй много знаю. Вам, кстати, нравятся сказки на ночь? Нет? Ну, не страшно. Меня даже всяким умным вещам учить пытались… правда, недолго. Пока дядюшка не сказал, что это бесполезно, и не отдал меня вам в услужение.
Тизар демонстративно возвел глаза к потолку, а император снисходительно усмехнулся.
– Посмотрим.
– Я исправлюсь, – с жаром пообещал я, глядя на него честными-пречестными глазами. – Не обещаю, что к лучшему, но ведь это не главное, да?
— Дамы и господа! – не выдержала я. – Учите своих детей писать, и очередь будет двигаться быстрее! Я абсолютно серьезно, у тех, кто стоит в конце, еще есть время преподать детям алфавит.
Папа многозначительно кашлянул. Приветствие затягивалось. Если Смерть сейчас не явится, то придется развлекать гостей, причем кто мне достанется, даже гадать не нужно. Станцую ему народный танец малочисленных племен южной Африки. Может, он передумает жениться…
— Мама велела принести вам чаю, – пролепетала я, пытаясь удержать в руках дымящуюся кружку.
— «Мама велела принести вам чаю», – передразнил меня тоненьким голосом магистр. – Кто так входит, адептка Мор? Учитесь ставить себя в коллективе. Открыла дверь, громко произнесла. Раз велела – вручила. Не взял – вылила на штаны и гордо ушла. В следующий раз будет знать, как выпендриваться.
Запершись в комнате, упала на кровать. В голове поселились тысячи молоточков. Фигня, что у смертей голова болеть не может. Еще как может, ведь, как гласит народная мудрость…
Нельзя вынести только тот мозг, которого нет.
Какая-то я странная смерть. Без косы, без мозгов. Нелепая.
Поэтому если я начинала убираться, то заканчивала в лучшем случае с наступлением темноты. Вот и сейчас я с маниакальным блеском в глазах полировала дверцу шкафа со льдом. Шутки про мою помешанность на чистоте уже начали курсировать по Академии. Соседки меня хвалили, студенты и некоторые преподаватели хихикали, а я подозревала, что у меня поехала крыша.
Вы когда-нибудь пробовали кисточкой для румян обмести всю квартиру? Рекомендую! Очень помогает развивать фантазию и словарный запас. Ну и пространственную геометрию с эротическим уклоном, когда представляешь, как отомстить тому, кто прислал такой подарочек!
— Что делать будем?
— Ни-че-го! — чеканя, произнесла я, не отводя взгляда от лица Караля. — Вот с представителями власти я еще не бодалась. Это очень вредно для здоровья тех, кто хочет жить долго и счастливо. Сразу появляется возможность жить недолго и очень грустно.
— Не замечал раньше за тобой такой язвительности. Особенно в свой адрес.
— Так я раньше весь яд расходовала на профилактику радикулита у Эверо, а теперь моей любимой жертвы нет, а яд есть. Вот и сбрасываю излишки, чтобы не отравиться.
— Вы зря униформу мне сменили. Я с окружающим интерьером сливаюсь. Зато у меня теперь будет новое развлечение. Станет скучно, одолжу у дворника косу и пройдусь вдоль кабинетов. Заодно подчистим штат от пенсионеров.
— Стучаться не учили?
— Стучаться неприлично! Считается, что этим ты подразумеваешь, что за дверью занимаются чем-то плохим, и стуком предупреждаешь, чтобы успели спрятать компромат, — я оглядела покрасневшего Эверо и исцарапанную ножом для бумаг шкатулку. — Хотя да, надо было постучаться.
— Ты пил сегодня?
— Ромовое пирожное на завтрак считается?
— Да? И насколько жидким было то пирожное? Громко булькало, пока вы его ели?
— А лучше воспитывать паразита? — вопросом на вопрос ответила я. — В таком случае, пусть кутит в ресторанах с другими детишками элиты и погибнет на дуэли из-за пустяка. Естественный отбор в действии. Будешь себя на старости лет утешать тем, что из генофонда твоей семьи исчезли бракованные гены. Уж лучше никаких внуков и одинокая старость, чем внуки от такого идиота.
— Благодаря твоим советам, как бы у меня внуки уже в этом году не появились.
— Извини, вопросы контрацепции на твоей совести.
Под вечер ко мне опять явились гости. Иден пришел мириться. С двумя коробками.
— Ребенок, у меня при виде тебя возникает дикое желание встать на стул и прочитать стишок.
— Почему?
— Ты как Дед Мороз. Без подарков не приходишь.
— Кто?
— Забей и проходи.
Иден, если твой отец хорошо прикидывается идиотом, это не значит, что ты так же хорошо прикинешься умным!
Выслушала кучу гадостей, пару самых интересных даже запомнила.
— Вещи попаданцев, как бы это сказать, являются негласными трофеями ловцов. Зарплата маленькая, жить на что-то надо, а продажа ваших вещей приносит неплохой доход.
— Что?!
Моему негодованию не было предела.
— А ты думала, в сказку попала? Тут законы волчьи.
— Я без поддержки минимум одного мордоворота в Штирлица играть не собираюсь! Вон, сына пошлите! Пусть возьмет девчушку посмазливее и шатается с ней по Академии, мол, место для экстремального интима ищем.
У графа аж дыхание перехватило от возмущения.
— Иден — мой единственный сын!
— Значит, опасность не отрицаете? — я приподнялась на локтях. — Между прочим, у меня серийного номера на спине нет. Я тоже эксклюзив.
— Впервые вижу, чтобы вишня оказывала на людей успокаивающее действие, — заговорил ловец.
— Сейчас все, что занимает мои руки и не дает схватить вас за горло, оказывает на меня успокаивающее действие.
Итан сидел рядом со мной, держал за руку. Его попыталась выставить за дверь, мужчинам здесь не место, но он никуда не ушел. С ним сложно спорить, он генерал, он сам мог послать кого угодно — просто и однозначно.
Он пытался увести Итана с собой. Приказ императора, немедля…
Даже Итан говорил с ним тихо и вежливо, но вот так же, тихо и вежливо — умудрился герцога послать. И никуда не пойдет, пока не родит жена. Никак. Его Светлость может вызвать гвардию, применить силу, если пожелает. Герцог недоверчиво поднял бровь: а понимает ли генерал Гратто, что упрямство лишь усугубит его положение? Да, понимает, со всей отчетливостью, но он сегодня уже разбил нос одному герцогу и, в принципе, может продолжить.
– А о чем книга? – с любопытством спросил Дэйв.
– Вряд ли она вас заинтересует, – поспешно ответила Эстер.
– Ну почему же? – с видом пресыщенного знатока сказал Дэйв. – Хотя бы назовите автора, вдруг я с ним сталкивался? Я имею в виду, лицом к лицу. Я же немало писателей знаю лично.
– Диггори Кеннет, – неохотно сказала девушка.
– Что-то знакомое, – почесал в затылке Маккинби. – Лили, ты не помнишь?
– У тебя валялась какая-то книжка, я еще запомнила, потому что имя дурацкое, – ответила мисс Уайт, не отрываясь от еды. – Что-то там… «На волнах страсти» или «Ураган любви», словом, про погоду.
Как всякий уважающий себя писатель, скажу я тебе, идеальная реакция на критику – прямой в челюсть. Ну, можно и хук слева, кто каких тенденций придерживается...
– Я долго еще буду ждать предложения? – спросила Майя.
– Какого?
– Руки и сердца, болван!
– Так вот они, – глупо ответил я, – и рука, и сердце, и прочий ливер с потрохами… А кольца я как-то не припас.