Дорогу катку, который сейчас прокатится по чужой самооценке.
Любовная горячка переросла в словесную диарею.
Приятно, когда идиотизм прикрывается романтизмом.
Аромату приключений часто сопутствует запах легкой наживы.
Только страшное приключение бывает по-настоящему интересным.
— Не обижайтесь, но вы разбираетесь в людях как кошка в огурцах. Сужу по вашему отношению ко мне.
— Зря вы так про кошек, — парировала Аннет. — В поместье моего деда есть кот, который лакомится огурцами в теплице. Он грызет только самые сладкие, а горькие не трогает.
— Нужно вытащить жало, — продолжал настаивать Максимилиан. — У вас, полагаю, найдется пинцет? Знаете, тонкий такой. Дамы обычно пользуются им, чтобы выщипывать брови, усики…
— Какие такие усики?! — вспыхнула Аннет. — Нет у меня никаких усиков, и пинцета нет.
— А нашатырный спирт имеется? Дамы обычно держат его на случай, если им станет дурно.
— Мне не бывает дурно. Что за дамы вам попадались — сплошь усатые неврастенички? Ну и вкусы у вас.
Жизнь — не синематографический роман, где героине все подносят на блюдечке только потому, что она хорошая, красивая и острая на язык. Битву нельзя выиграть только на словах. Часто приходится идти на жертвы и не думать о последствиях.
Никаких сомнений — Максимилиан ее избегает! Не хочет ее видеть. После всего, что им довелось пережить! Это невыносимо. Одно дело, что она решила отказаться от его компании, но совсем другое, что он тоже это решил!
Любые отношения превратятся «домик Ниф-Нифа», если один из пары — тотальный глупец, не умеющий ценить. Сложно защищать свое счастье от других, но еще сложнее защитить его от собственной глупости.
Девушки всех миров одинаковы, ревнуют всех симпатичных парней: и бывших, и настоящих, и даже чужих.
Не перегибайте палку, она не резиновая.
Лечебное голодание – это очень правильный метод исцеления. Лучше него только трудотерапия.
репутация, талант и знания — это то, что ценилось всегда и везде.
что ты пялишься на меня, как на пророка? Или пади ниц, или продолжай ужин готовить.
-- Извини, если лезу не в свое дело, но ты «неугодный» или «любимый»?
— А разве одно другому мешает? Они меня любят, но я их раздражаю. Родители — это такие существа, которым можно угодить только в том случае, если твое изображение мило улыбается с портрета над камином.
Счастье — не моль, в шкафу не поймаешь!
— Иногда, Эн, что бы выиграть, необходимо сдаться, — сказал архимагистр глухо и как — то безжизненно. — Только понимание это приходит со временем и опытом… Чаще всего с горьким.
Сытому доктору и пациент радуется.
«Лучшее средство от обморока — нашатырь. Ничего эффективнее этой вонючей гадости ни один маг ещё не придумал».
Когда мы начнем говорить нормально? Просто скажи мне, где я наделал делов, я ведь мужик, у меня прицелы сбиты!
Героизм — вещь интересная и пафосная, он радует всех, кроме близких самого героя.
близость смерти поразительнейшим образом меняет приоритеты.
Смотри, какой дивный вечер — перед темнейшей ночью… Мир так хорош перед собственной гибелью — и это всего лишь нормально. Закономерно… Потому что глупо бояться смерти, её не бывает, она — всего лишь дверь и красивый сон. А жизнь… Это — игра, девочка, где у противника крапленые козыри и тузы в рукаве, а у тебя — одна-единственная карта. Не бойся с неё ходить: все, что мы можем потерять — жизнь, и это, если разобраться, очень немного.
Они помолчали.
— Хочешь, я убью всех, кто к этому причастен? — тихо спросил Ис, — Это ничего не исправит, но, быть может, их головы порадовали бы тебя.
— Ты умеешь радовать девушек, — хихикнула Раока.