«- Будь я предателем, я бы продемонстрировал это много лет назад. А вот преданность доказать труднее. - Потому что преданность может меняться. Ее необходимо доказывать ежедневно.» *** «Счастье приходит и уходит, Татс. Любовь к кому-то - это не то безумное увлечение, которое чувствуешь поначалу. Это проходит. Ну... не…
Когда-то во времена студенческой юности, в общаге у него была репутация великого кулинара - потому что он лавровый лист в пельмени клал.
Не важно, был ли спасенный вырван из жизни на годы или на несколько дней, даже часов. На самом деле для плененного не существовало особой разницы. Время растягивалось, и минуты, проведенные в заточении, могли показаться бесконечными.
Ошибки прошлого – злоба нынешнего дня. Все обращаются к старым временам и приписывают свои невзгоды выбору, сделанному давно и непоправимо. Но это лишь алиби, предлог, чтобы ошибаться снова.
Много раз на протяжении ее карьеры сыщика ей приходилось исследовать темные и опасные места. Места, которые нормальные люди с трудом могут себе вообразить, куда не сунется ни один человек, обладающий хотя бы малой толикой благоразумия или чувства самосохранения.
Даже сохраняя основные параметры, серийный убийца может менять способ действия от преступления к преступлению: злодей, как пирожник, накапливая опыт, стремится к совершенству.
Перепалки между Идой и Алькой стоили того, чтобы не пропустить ни единого слова. Так спорили бы операционная система «Андроид» и электрошокер.
Заставь человека верить тебе – и сложно будет представить более легкую добычу: она будет танцевать под звуки затачиваемого ножа.
Мы заблудились. Ида и Алька склонились над телефоном с открытой картой, как какие-нибудь колдуньи над горшком с зельем. Причем колдуньи были не очень смышленые, а горшок вышел из-под контроля и варил непонятно что...
Сказки - они чаще всего заканчиваются, так толком и не начавшись...
Человек – штука сложная, противоречивая, ненасытная и хочет сразу всего, мы же явно созданы, чтобы проживать великое множество разных жизней, а жизнь при этом почему-то одна.
Теперь у меня есть опора, и это - лучшее, что могло в моей жизни случиться. Когда понимаешь, что происходит, и точно знаешь, что с этим делать, а если не знаешь, есть у кого спросить, можно справиться с чем угодно.
Когда твоя жизнь представляет собой почти непрерывное буйство хаоса, то укрощённого, то не очень, пусть хотя бы в быту торжествует консерватизм.
Когда тебя снова накроет отчаяние от того, что в этом дурацком мире всё устроено не так, как тебе кажется правильным, ты с этим не смиряйся, конечно. Больно тебе от несовершенства мира – молодец, дело хорошее, сиди, страдай. Просто держи в голове, что лечь и умереть – слишком простой выход. Для слабаков.
Он и чувствовал себя сейчас натурально младенцем – родился, можно дышать и хочется плакать, а вокруг – удивительный, пока непонятный мир...
...хочешь чего-то добиться – делай. Не получилось – ну, эка невидаль, у всех поначалу не получается, пробуй снова, опять и опять. В самом худшем случае, отлично проведёшь время, потому что даже расшибить лоб об неприступную стену в тысячу раз веселей, чем сидеть и страдать.
Неправильно говорят, что имя – это судьба. Наоборот, судьба извлекает производную из твоего имени.
— Карин! Прости меня!
— Давно простила, успокойся. Я знаешь сколько на психотерапию потратила? Я бы тебя даже раньше простила, если б знала, что столько денег угрохаю.
— Саш, я тебе уже говорила, что ты бесишь?
— Ты мне уже говорила, да. Довольно часто.
— Хорошо. А то могло показаться, что я забыла, и ты меня бесишь по незнанию.
— Нет, я специально.
— Ну слава богу.
Мне уже не пятнадцать. Мне уже так давно не пятнадцать, что из меня можно сделать целых двух пятнадцатилетних дурочек, которые гипнотизируют телефон в надежде, что он зазвонит.
– А вы умеете задавать вопросы, Светлый.
– Нет, ваше величество. Я боюсь задавать вопросы, потому что боюсь получить на них ответы.
Все влюбленные женщины одинаковы. И эпитеты у них одинаковые, и даже степень одурения примерно совпадает. Розовые очки – они отлично налазят и плохо снимаются. Иногда с такими ошметьями кожи и самомнения, что от головы ничего не остается.
Дороги рано или поздно замыкаются в кольцо. И то, от чего ты ушел, может встретить тебя за поворотом.
Не поддавайся соблазну простых решений, наверняка они где-то ошибочны.
— А я уж было начал думать, что этот вечер безнадежно испорчен! — радостно сказал я. — И лишь ваше присутствие на приеме подарило мне надежду, что я смогу дожить до его конца… Тьфу! Простите, с этим придворным диалектом я совсем разучился разговаривать. Очень рад вас видеть. Как добрались? Как устроились?