— Дети, — поморщился Розвелл. — У меня их с десяток. И ни одного мальчика!
— А кто тогда? — изумился Чарли.
В конце концов, он же нормальный мужчина, отчего не поцеловать покойницу?
Кристина встала на обе ноги и, закусив губу, одну за другой расстегнула все пуговицы на его рубашке с одной попытки. Провела руками по его плечам, по груди, по ребрам.
— Я молодец, — похвасталась она.
— Посмотрим, как ты справишься с застежкой брюк.
— О.
Присев на корточки, она положила руку на ширинку, прожигая Марка сквозь ткань.
— Никак, — сообщила она и подула на молнию. — Сим-сим?
Так устроены мы все, ваше величество. О плохом вспоминаем сами, а о приятном приходится напоминать.
— Я оставлю ребенка.
— То есть ты хочешь сказать, что какой-то ребенок тебе дороже любимого человека?!
Маша молчала. Оказывается, можно прожить с мужчиной почти три года и так ничего о нем не узнать…
— А сейчас знаешь что у меня для тебя есть! — сказала Лика тоном доброй волшебницы.
— Что? — Ванька в нетерпении заерзал на месте.
— Вот приедем домой — покажу.
— Машинка?
— О господи, — Маша покачала головой.
— Лучше, Ванюшка. Лучше! — сказала Лика.
— Много машинков?
... никто не приемлет плодов чужого опыта добровольно, только собственный и только нажитый посредством набития шишек.
Ох, Боря, вот ты в своём репертуаре! Все вокруг давно всё поняли, один ты, как на Камчатке!
недостатков у мужчин больше, чем достоинств, но мы, глупые женщины, зачастую готовы с этим мириться.
Мальчики играют в футбол, бабочка полетела, в речке течет вода, это дерево, сосна, это куст, называется смородина, видишь ягоды? Это Юля рисует, это краски… И так бесконечно. Тимка тыкал пальчиком в заинтересовавший его предмет, а Юля подробно рассказывала, что это. К вечеру, когда уставший от впечатлений малыш засыпал, Юльке чудилось, что у нее от бесконечных слов болит язык.
В Гондурасе, говорят, нынче не сезон, свободных мест много. Может, тебе туда поселиться?
А сказка... и большим девочкам их хочется. Только в любой сказке надобно меру знать.
Инициатива, конечно, вещь хорошая, но иногда о ней начинаешь жалеть.
«Во время войны взрослеют гораздо быстрее».
Некоторые тайны должны оставаться тайнами, как бы тебе ни хотелось их разгадать.
В девятнадцать он мог гулять все выходные, отдавая сну по паре часов в сутки, а наутро как ни в чем не бывало вставал и отправлялся на занятия. Сейчас, спустя много лет, напитки стали дороже, компании – пафоснее, а вот похмелье, увы, противнее.
Люди исполняют свои клятвы так редко, что за это уже стоит выдавать медали.
рождаться и изменяться всегда больно.
Неужели в одном мире могут существовать жестокие мерзавцы, людская боль и слезы — и олени, любовь, тепло, нежность? Неужели они могут быть в одном человеке?
Перья, прилипшие к твоей заднице, не делают из тебя орла.
Чак Паланик
Эх, мельчают мужики, мельчают! Каждая уважающая себя девушка ждет принца на белом коне, а приезжает король. Голый, пьяный и на телеге. О времена, о нравы!
Я вас вежливо попросила построиться в колонну по трое и рассчитаться «на два», а потом… Хоть строевым шагом, хоть медленно пританцовывая, хоть быстро подскакивая – оставить меня в покое, слившись с линией горизонта!
И сказала Фея Золушке: в двенадцать часов волшебство отпустит и начнется сушняк!
– Значит, вам хотелось приукрасить себя, если вы соврали о самочувствии?
– Нет. Это лишь дань этикету. Дамы всегда должны быть прекрасны и здоровы, как бы им ни было паршиво на самом деле.
Леди Асгерд всегда должна быть на высоте. А рыдать по какому-то светлому… синеглазому… умному… сильному… красивому… А-а-а-а-а!