Человек – штука сложная, противоречивая, ненасытная и хочет сразу всего, мы же явно созданы, чтобы проживать великое множество разных жизней, а жизнь при этом почему-то одна.
Теперь у меня есть опора, и это - лучшее, что могло в моей жизни случиться. Когда понимаешь, что происходит, и точно знаешь, что с этим делать, а если не знаешь, есть у кого спросить, можно справиться с чем угодно.
Когда твоя жизнь представляет собой почти непрерывное буйство хаоса, то укрощённого, то не очень, пусть хотя бы в быту торжествует консерватизм.
Когда тебя снова накроет отчаяние от того, что в этом дурацком мире всё устроено не так, как тебе кажется правильным, ты с этим не смиряйся, конечно. Больно тебе от несовершенства мира – молодец, дело хорошее, сиди, страдай. Просто держи в голове, что лечь и умереть – слишком простой выход. Для слабаков.
Он и чувствовал себя сейчас натурально младенцем – родился, можно дышать и хочется плакать, а вокруг – удивительный, пока непонятный мир...
...хочешь чего-то добиться – делай. Не получилось – ну, эка невидаль, у всех поначалу не получается, пробуй снова, опять и опять. В самом худшем случае, отлично проведёшь время, потому что даже расшибить лоб об неприступную стену в тысячу раз веселей, чем сидеть и страдать.
Неправильно говорят, что имя – это судьба. Наоборот, судьба извлекает производную из твоего имени.
Приступать к еде, не сделав ее фото или видео, у модных блогеров не принято, это даже более обязательная часть застольной программы, чем предварительное мытье рук.
— Карин! Прости меня!
— Давно простила, успокойся. Я знаешь сколько на психотерапию потратила? Я бы тебя даже раньше простила, если б знала, что столько денег угрохаю.
— Саш, я тебе уже говорила, что ты бесишь?
— Ты мне уже говорила, да. Довольно часто.
— Хорошо. А то могло показаться, что я забыла, и ты меня бесишь по незнанию.
— Нет, я специально.
— Ну слава богу.
Мне уже не пятнадцать. Мне уже так давно не пятнадцать, что из меня можно сделать целых двух пятнадцатилетних дурочек, которые гипнотизируют телефон в надежде, что он зазвонит.
– А вы умеете задавать вопросы, Светлый.
– Нет, ваше величество. Я боюсь задавать вопросы, потому что боюсь получить на них ответы.
Все влюбленные женщины одинаковы. И эпитеты у них одинаковые, и даже степень одурения примерно совпадает. Розовые очки – они отлично налазят и плохо снимаются. Иногда с такими ошметьями кожи и самомнения, что от головы ничего не остается.
Дороги рано или поздно замыкаются в кольцо. И то, от чего ты ушел, может встретить тебя за поворотом.
Не поддавайся соблазну простых решений, наверняка они где-то ошибочны.
Есть такие люди-страдающие от всего.
Мужу о матери (его)), как о покойнике - либо хорошо, либо никак
– Как здорово, что ты обо мне вспомнил, – все-таки не удержавшись, сказала я, распахнув дверь. – Красивое платье, – кивнул он. Если это комплимент, то сомнительный. Платье самое обыкновенное, домашнее. – А ты меня хорошо видишь? – Не очень. Твоя красота ослепляет. Мне скоро понадобится собака-поводырь. – Я согласна ее…
Хуже вора — лишь бездарный вор.
Главная задача адвоката на судебном процессе - добиться, чтобы присяжным понравился его клиент. Кларенс Дарроу.
Настроение было чудесное, адреналин в крови весело плескался в компании эритроцитов и травил анекдоты проносящимся мимо тромбоцитам.
И он так странно на меня смотрел… Будто всматривался во что-то невидимое постороннему глазу.
Может, совесть искал?
– Что вы можете сказать в свое оправдание?
– В детстве я была идеальным ребенком… Думаю, родители до сих пор бьются над загадкой, что же пошло не так!
– Ты хоть представляешь, в какой бараний рог меня Макс завернет, если узнает, что я тебе помогал? – возмутился светловолосый. – Меня не то что из дипломатов попрут! Меня вернут с позором в Гавань!
Уверенно глянув на взволнованно-бледное лицо Юлика, я коварно улыбнулась.
– Соглашайся, – настойчиво посоветовала. – Будет весело!
Занятым жеванием ртом сложнее выдавать глупости.