рождаться и изменяться всегда больно.
Неужели в одном мире могут существовать жестокие мерзавцы, людская боль и слезы — и олени, любовь, тепло, нежность? Неужели они могут быть в одном человеке?
Возникало чувство, что мы с ним плаваем в разных измерениях: я в коньяке, а он в тумане. Но на ежика он никак не тянул. Видно, утренний туман был неправильный.
Информация не бывает лишней, только несвоевременной.
– Значит, вам хотелось приукрасить себя, если вы соврали о самочувствии?
– Нет. Это лишь дань этикету. Дамы всегда должны быть прекрасны и здоровы, как бы им ни было паршиво на самом деле.
Леди Асгерд всегда должна быть на высоте. А рыдать по какому-то светлому… синеглазому… умному… сильному… красивому… А-а-а-а-а!
Я сильная. Никогда не плачу и не ною. Меня может сломать только одно – осознание собственной глупости.
какая девочка в детстве не мечтает встретить прекрасного принца? А некоторые принцы с возрастом становятся королями, у каждого свои недостатки.
– Хорошо, я скажу. Его магия – аннигилятор моей силы.
– Кто тебе сказал? – изумился Ворон.
Об этом и говорить не надо. Я теряюсь в присутствии лорда Сириена, слабею, дыхание учащается, а мозги раскисают. Что это, как не пагубное воздействие его магии?
Я становлюсь непозволительно рассеянной! Говорят, с темными ведьмами это происходит незадолго до гибели. Самая черная, но верная примета. Логично, если подумать.
– У чернокнижницы должен быть твердый и решительный характер. Я старался в тебе его воспитать и закалить. Но, дочь моя… почему светлый маг?
– Я подумала, с темными все-таки будет скучно. Что я о темных не знаю? Никакой интриги. А светлый полезен в хозяйстве, можно на свечах экономить. И об него хорошо когти точить. Кремень. Знаешь, сколько искр летит?
- Прошу тебя, будь осторожна!
– Я постараюсь, – блондинка криво улыбнулась, – мне в любом случае нечего терять, мое сердце лежит у ног лорда Дрэйма.
– Сердце может и лежит, но будь умницей, не укладывай туда тело. Поверь, такие жертвы мужчина не ценит!
С меня сорвали платье, а у меня сорвало крышу.
Выражение, которое вы носите на лице, куда важнее одежд, которые вы надеваете на себя.
Путь возникает под ногами идущего.
Смена вековых устоев – это дело чрезвычайно кровавое.
Малознакомые никогда не предают. Предательство – это что? Это предательство доверия. Вот кому ты доверился, те и предают. А остальным это не под силу.
Хорошо смеется тот, над кем не смеется судьба.
Неизвестно, что она увидела, увидела ли вообще, а если так, что поняла? Развелось видящих… Лучше бы двуликих побольше стало!
– К слову, как вы провели первую ночь вдвоем?
Дайсон обернулся и выразительно лязгнул зубами над самым его ухом. Впрочем, зря, потому что Лэсси сказала, всхлипнув:
– Мы спали вместе.
Мужчины переглянулись в полном восторге, но она продолжила:
– У него лапа болела, пришлось до утра с ним сидеть. Я так и уснула – ничего, удобно, тепло. Только он ужасно храпит, а еще у него в животе бурчит… со всеми вытекающими последствиями. Нужно будет на ночь оставлять форточку открытой.
Сэл прикрылся папкой и тихо всхлипнул от избытка чувств, Килли же оказался более стойким и только коротко хохотнул.
«Сами бы попробовали эту питательную дрянь, которую Кирц готовит!» – обозлился Дайсон.
Когда они добрались до места проведения перемещения, удивленно замерли: вне круга из шариков стоял Антон, а в круге был Максим и… ботинки Войтеха.
– Что здесь происходит? – непонимающе спросила Саша, глядя то на Максима, то на ботинки.
– Что случилось? – спросил, в свою очередь, Максим. – Почему я остался?
– Я… я н-не знаю. – Антон выглядел искренне удивленным произошедшим.
– Остался не только ты, но и ботинки Дворжака, – приподняв брови, добавил Ваня.
– Не понимаю, как это с-случилось, – повторил Антон. – Я отправлял всех.
– Кажется, меня по дороге в твой мир разули, – усмехнулся Войтех, демонстрируя Димке ногу в насквозь промокшем носке.
Мальчик посмотрел на его ногу, потом на самого Войтеха и улыбнулся.
– Вот поэтому мама всегда говорит мне надевать чистые и недырявые носки, мало ли где придется разуться.
– Хочу попросить тебя кое о чем.
Ваня театрально округлил глаза.
– Ты? Меня? Попросить? Выходной дашь? На охоту поеду.
– На какую охоту?
– Искать, что сдохло в лесу.
Я согласно кивнула, улыбнулась и тоже закрыла глаза, отдыхая.
Пусть тешит себя надеждой посадить дома.
Ведающая ли, алхимик, человек или маг — все мы женщины были ведьмами. И всегда знали, когда промолчать, когда приласкать, а когда сделать вид, будто согласны со всеми доводами.
А сами тем временем свои структуры создавали и мир на коленках удерживали.
— У мальчика смотри — есть кровь темная, чую ее! и алхимической силы много…
— Девочка то как на мамочку похожа… и наверняка тоже Ловец.
— Человечка и ведающая!
— А красавица!
— Умница!
— Лапочка!
— А у мальчика кулачки то, кулачки как у воина…
Верховный Маг закатил глаза.
— И долго они там будут стоять? — прошептал он на ухо жене.
— Пару лет, — хихикнула та.
— Я не выдержу! — простонал он.
— Потом родим еще одного, и они переключатся.