Натан в капитанской фуражке сидел за пилотским пультом и печально размышлял о превратностях дружбы. Верно люди говорят: там, где начинаются долги, она кончается!
…Когда в экипаже есть навигатор-интуит, то ему, как говорится, и красный свет немножко зеленый.
– Я всего лишь высказываю свое честное мнение!
— Нет, ты его сперва копишь, а потом детонируешь!
— Кай, чтобы что-то получить от других, надо сперва что-то им дать!
— У меня не эзотерика, а нормальная лицензированная религия!
Давайте замахнемся на недостижимое?
Но, как известно, если кто-то страдает паранойей, то это еще не означает, что за ним не следят.
Да здравствуют мелкие гадости во имя великой мести!
Ведь ничто так не поднимает боевой дух, как маленькая месть обидчикам.
— Стыдно жить на чужие деньги, которые тебе дают из жалости, – парировала я. – Еще стыдно ничего не делать и не пользоваться своими мозгами и способностями.
— Ты невыносима! – с досадой бросил он, отвернулся и прошел к картинам.
И чего это я невыносима? В груди тут же родилась глухая обида. Попробуйте носить, так и увидите, что я легкая.
— Дарик! Через три часа вот эта мрачная девица должна выглядеть как угроза немедленной смерти от разрыва сердца всему мужскому населению империи. Понял?
— Так точно, господин, – прищелкнул пятками скелет. – А от чего конкретно они должны будут умереть? От восторга или от испуга?
— Ты невыносима! – с досадой бросил он, отвернулся и прошел к картинам.
И чего это я невыносима? В груди тут же родилась глухая обида. Попробуйте носить, так и увидите, что я легкая.
Станислав (скептически). Обмениваетесь боевым опытом?
Стрелок. Нет, родительским! Вот, например, ты знаешь, как отмыть от дивана сырые яйца?!
Вадим (и глазом не моргнув). Чьи?
Станиславу даже показалось, что он чувствует запах молочного шоколада, разнузданно пожранного под покровом ночи.
— Шо, уже?! – возмутилась Сара. – Куда вы так меня спешите, я только начала хорошо жить!
День выдался нелегкий, как подъем на Фудзияму, и до ее вершины было еще далеко.
В общем, с миру по нитке – компетентным органам костюм от Армани.
А тот продолжал смотреть – не меняя позы, не отрываясь, так, словно я должна ему, как минимум миллион полновесным эльфийским золотом, а отдавать упорно отказываюсь.
— Проходил мимо. Случайно.
Ну да. Красивый эльфийский обычай – в темноте по зарослям бродить. В гордом одиночестве.
Злая совесть грызёт без зубов, её не уговоришь.
Смерти нет – есть несчитаные миры и вечная Жизнь, рождающая сама себя без конца. Почему же так горько, когда наступает пора прощаться и провожать?
Велик ли труд вымолвить слово? Открыть рот, пошевелить языком. Вот только мужества иногда надо больше, чем в битве.
...Добрые Боги привесили мне язык не той стороной, я придумываю достойное слово хорошо если на другой день.
Судьба не зря зовётся судьбой: она редко расспрашивает, чего хочется человеку, и с ней не поспоришь.