— А сейчас знаешь что у меня для тебя есть! — сказала Лика тоном доброй волшебницы.
— Что? — Ванька в нетерпении заерзал на месте.
— Вот приедем домой — покажу.
— Машинка?
— О господи, — Маша покачала головой.
— Лучше, Ванюшка. Лучше! — сказала Лика.
— Много машинков?
... никто не приемлет плодов чужого опыта добровольно, только собственный и только нажитый посредством набития шишек.
Ох, Боря, вот ты в своём репертуаре! Все вокруг давно всё поняли, один ты, как на Камчатке!
недостатков у мужчин больше, чем достоинств, но мы, глупые женщины, зачастую готовы с этим мириться.
Мальчики играют в футбол, бабочка полетела, в речке течет вода, это дерево, сосна, это куст, называется смородина, видишь ягоды? Это Юля рисует, это краски… И так бесконечно. Тимка тыкал пальчиком в заинтересовавший его предмет, а Юля подробно рассказывала, что это. К вечеру, когда уставший от впечатлений малыш засыпал, Юльке чудилось, что у нее от бесконечных слов болит язык.
В Гондурасе, говорят, нынче не сезон, свободных мест много. Может, тебе туда поселиться?
Любой ум отходит на задний план, когда вперед выступает самолюбование.
В жизни всегда есть место неудаче. Даже если ты на сто процентов уверен в успехе.
А сказка... и большим девочкам их хочется. Только в любой сказке надобно меру знать.
– Это что? – наконец я нашла в себе силы и гневно вытряхнула из волос паука. – Это что, я спрашиваю?
– Артефакт, – заподозрив неладное, тихо промямлил Гишка.
– Какой еще артефакт?! – взвыла я. – Это ж носки чьи-то использованные!
– Ну да. – Паучок сделал было попытку бегства, но был остановлен моим пальцем. – Артефакт – носки великого колдуна. Я разве не говорил об этом?
– Да нет, как-то упустил этот факт, – язвительно отозвалась я. – И что нам с этой рванью теперь делать?
– Это не рвань, – оскорбился паучок. – Постирать – и вполне носить можно.
Деньги любят все — и аристократы, и простолюдины, даже не деньги — а ту свободу и комфорт, которые за них можно получить. Но некоторые проклятые условности заставляют всех делать вид, что презренный металл их интересует мало.
– Чего пригорюнилась? – Бодрый голос призрака заставил меня подскочить.
– Думаю.
Он вытаращил глаза и покачал головой.
– Ну да, с непривычки тяжко…
– Ты мне доверяешь?
Я призадумалась над коварным вопросом. Ответить «да» не позволял разум, «нет» – совесть.
рождаться и изменяться всегда больно.
Неужели в одном мире могут существовать жестокие мерзавцы, людская боль и слезы — и олени, любовь, тепло, нежность? Неужели они могут быть в одном человеке?
Возникало чувство, что мы с ним плаваем в разных измерениях: я в коньяке, а он в тумане. Но на ежика он никак не тянул. Видно, утренний туман был неправильный.
Информация не бывает лишней, только несвоевременной.
– Значит, вам хотелось приукрасить себя, если вы соврали о самочувствии?
– Нет. Это лишь дань этикету. Дамы всегда должны быть прекрасны и здоровы, как бы им ни было паршиво на самом деле.
Леди Асгерд всегда должна быть на высоте. А рыдать по какому-то светлому… синеглазому… умному… сильному… красивому… А-а-а-а-а!
Я сильная. Никогда не плачу и не ною. Меня может сломать только одно – осознание собственной глупости.
какая девочка в детстве не мечтает встретить прекрасного принца? А некоторые принцы с возрастом становятся королями, у каждого свои недостатки.
– Хорошо, я скажу. Его магия – аннигилятор моей силы.
– Кто тебе сказал? – изумился Ворон.
Об этом и говорить не надо. Я теряюсь в присутствии лорда Сириена, слабею, дыхание учащается, а мозги раскисают. Что это, как не пагубное воздействие его магии?
Я становлюсь непозволительно рассеянной! Говорят, с темными ведьмами это происходит незадолго до гибели. Самая черная, но верная примета. Логично, если подумать.
– У чернокнижницы должен быть твердый и решительный характер. Я старался в тебе его воспитать и закалить. Но, дочь моя… почему светлый маг?
– Я подумала, с темными все-таки будет скучно. Что я о темных не знаю? Никакой интриги. А светлый полезен в хозяйстве, можно на свечах экономить. И об него хорошо когти точить. Кремень. Знаешь, сколько искр летит?
- Прошу тебя, будь осторожна!
– Я постараюсь, – блондинка криво улыбнулась, – мне в любом случае нечего терять, мое сердце лежит у ног лорда Дрэйма.
– Сердце может и лежит, но будь умницей, не укладывай туда тело. Поверь, такие жертвы мужчина не ценит!