Как приятно после гадостей
Получить немало радостей!
Только знаю: после радостей
Кто-то мне устроит гадости!
Ничего нет хуже, чем когда твоя паранойя
оказывается отменно работающей интуицией.
У чиновника из Воронежской области нашли подвал, полный денег. Он хотел раздать их сиротам, но не успел до прихода полиции.
Муж сказал, что будет носить меня на руках 2 раза в день. Утром в огород, а вечером с огорода.
-... Всегда думайте, что и кому говорите, мальчики, и будет вам счастье. Особенно если дело касаемо женщин.
— Я пробовал, — фыркнул Кыш. — не помогает!
— Дубина, думать надо постоянно, а не время от времени!
Но, как говорила моя бабуля — форс морозу не боится! — соответственно, и неудобств тоже.
Точно знаю, что женскую истерику можно остановить только одним способом — намекнуть, что после вселенского слезоразлива личико — то того, красотой ужасать будет.
— В будущем году,
— сказал начинающий огородник,
— я сделаю всё наоборот:
я посажу сорняки, и пусть их задушат овощи.
Агроном говорит старому крестьянину:
— Вы обрабатываете свой участок устаревшими методами!
Я удивлюсь, если вы получите с этого дерева хотя бы десять
килограммов яблок!
— Я тоже, — сказал крестьянин. — Ведь это же груша!
Да и черт бы с плешью, человек бы был хороший, а плешь я легко самому волосатому организую.
– Сдавайся, Сырочек, – посоветовал призрак. – У тебя скоро невинность – вон как сыр. Плесенью покроется.
Не меряй доброту внешними проявлениями. Тот, кто улыбается тебе, не всегда желает добра.
Поэтому я кивнула и приладила на вьючную кошку последний мешок с покупками. Получив адрес, та степенно прошествовала к выходу с рынка. – А если она сбежит? – с беспокойством поинтересовался призрак. Рикард пожал плечами: – Всегда хотел камин и шкуру перед ним.
– Да не бойся так, – хохотнул Рикард, – мы им сыр придавливаем. – Статуя короля священна, – как-то не очень уверенно проговорил принц. На что Рикард совершенно серьезно согласился: – Так у нас и сыр ничего такой.
– Тебе нравились такие штуки, – пожал он плечами.
Потом посмотрел куда-то вдаль и усмехнулся.
– А еще я сам хочу почитать.
– Тогда почему ты купил ее мне? – поинтересовалась я.
– Сырочек, – Рикард рассмеялся, – я тебе больше скажу, когда у меня будет сын, я буду покупать ему самые дорогие игрушки и играть в них сам!
При этом на его лице появилось такое мечтательное выражение, что я проглотила вопрос о том, что он будет делать с игрушками, если у него родится девочка. Пойдет до победного мальчика, что ли?
– Уймись, сырная зараза, я не маленькая девочка и не спалю дом, пока вы катаетесь. К слову, сама-то, смотри, осторожнее. А то уедете вдвоем, а приедете… втроем. В лучшем случае.
– В смысле? – не поняла я.
– В смысле, грейтесь об дрова, а не друг о друга, от таких путешествий рождаются дети!
Если заболеешь и помрешь, домой можешь не возвращаться.
Любовь, похоже, кончается там, где начинается желание жить самостоятельно.
Восстанавливать давно забытые умения – потрясающее занятие.
Родителей не бросают, даже если их взгляды в корне не совпадают с твоими.
Знаешь, Сырочек, не помню, что у меня была за жизнь, но смерть научила, что есть вещи, которые нас держат. Привязывают к чему-то, как меня к старому дому. И пока ты не поймешь, что именно держит тебя, не будешь свободна.
папа в гневе был страшен и очень напоминал бегемота. Того самого, который плохо видит, но при его весе это не его проблемы.
– Я? Ночью? С тобой? Конечно, пойду!
– Ты чего вечером делаешь?
Та застыла с огромной морковкой во рту.
– Жру, – сообщила, знатно обалдев.
– А после?
– Сплю…
– Ну а после? – не сдавался Крис.
– Опять жру! Чего тебе надо, скажи уже наконец?
– Бабу ищет, – ехидно протянул вернувшийся Рикард.
– Новая попытка мэра нас запугать? Какие они там все идиоты все ж!
– Бернон, друг мой, – наставительно протянул Рикард, – не суди по одному человеку обо всей мэрии. Это лишь Нейстикс идиот. Остальные вообще дебилы.