Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо!
НАСТЯ. Надоело мне... Лишняя я здесь... БУБНОВ. (спокойно) Ты везде лишняя... Да и все люди на земле - лишние...
Многим деньги легко достаются, да немногие легко с ними расстаются… Работа? Сделай так, чтоб работа была мне приятна – я, может быть, буду работать… да! Может быть! Когда труд – удовольствие, жизнь – хороша! Когда труд – обязанность, жизнь – рабство!
Как ни притворяйся, как ни вихляйся, а человек родился, человеком и помрешь...
Ваше дело - сделать заказ , чего вы хотите от жизни , сосредоточиться на нём. А как этот заказ будет выполнен , это уже предоставьте на выбор внешнего намерения.
Зло заползает в душу смертного незаметно. И еще более незаметно выедает ее изнутри. Лишь вчера близкий тебе человек искренне смеялся над твоими шутками, обнимал тебя и уверял, что никогда не предаст. А уже завтра он же хладнокровно вонзит тебе нож в спину, если ты осмелишься встать на пути осуществления его замыслов.
А я целоваться не умею, - притворно вздохнула я, предвкушая свежую порцию позитива.
- Проще простого! - выдохнул Морион, глядя на меня, как на непроходимое девственное бревно, не тронутое ни усердным дятлом, ни похотливым короедом. - Открыла рот пошире… Да! А еще шире можешь? Отлично! А теперь высовывай язык! Еще сильней высовывай! Ладно, сейчас покажу, как…
На меня смотрело небритое чудовище с открытой пастью и языком. “Ууууух!”, - дохла гиена, стуча лапой по земле.
- Вот так! Вообще, поцелуй - это проверка! Поэтому, чем шире открываешь, тем больше радости у мужика! - менторский тоном произнес маг, вправляя себе челюсть обратно.
То, что меня мужик учит, как правильно имитировать оргазм, это было полбеды. Вторая половина беды заключалась в том, что у меня в голове зрел один - единственный вопрос: где он этому научился? Откуда этот горький опыт? Пока я с подозрительным прищуром смотрела на сенсея, пытающегося вдолбить мне жизненно необходимый навык, внутри меня подыхала истеричная гиена, глядя на мир слезящимися от слез глазами… “Ыыыыыых!”, - стонала гиена, а я с нетерпение ждала продолжения морального банкета.
Счастье бывает разным. Для юности - счастье беспечности и открытых возможностей. Для зрелости - счастье делать то, что ты можешь и должен. Для старости - счастье быть.
— Твоя затея с похудением — просто бездарность, Бэсси, — заявил Трапп.
Гиацинта поправила на голове простенькую шляпку, которую могла носить жена мелкого торговца или трактирщика.
— Что за глупости, Порк.
— Ты попытаешься надавать на чувство вины коро… твоего бывшего. Виноватый мужчина — покорный мужчина, тут ты права. Но я тебе еще вот что скажу: виноватый мужчина сделает всё, чтобы побыстрее сбежать от женщины, перед которой испытывает вину. Так что, если ты появишься перед ним полумертвым скелетом, то от твоего возлюбленного останутся одни сверкающие пятки.
— Какое глубокое знание мужской натуры, Порк, — хмыкнула Гиацинта, однако взяла в руки ложку.
— А вот если бы перед мной появилась моя бывшая во всем блеске своей силы и красоты, вот тогда я бы начал кусать локти, конечно.
Молодость — это неприятно, да, но это не навсегда.
Как это так получилось, что эта девица так близко к нему подобралась? Даже под одеяло пролезла!
— У тебя красивый нос, — одобрила она.
— Да, тебе он всегда нравился больше, чем мой богатый внутренний мир.
— Если с утра знобило, надо было оставаться дома, — покачал головой Марк, доставая аптечку.
— Антибиотики нам нельзя, — сказала Варвара, тревожно наблюдая за ним. — Жаропонижающие тоже.
Марк поставил перед ней горячую чашку с чаем.
— А ремня? — кротко спросил он, высыпая в турку кофе. — Ремня вам можно?
— Секс исключительно традиционный, — напомнила Варвара сухо.
Злость на саму себя росла с неимоверной скоростью. А самое главное, что я опять влюблялась не в того! Это проклятие, что ли, такое? Или женская придурь? Почему бы не полюбить кого-нибудь хорошего, милого, доброго, как Орэн, например? Нет, все на козлов каких-то тянет! С которыми мне не тягаться, которые вечно плюнут в душу – и привет!
– Никогда ни одному мужчине не позволяй нападать на себя. Дашь им шанс обвинить себя – и они повесят на тебя все грехи этого мира. Даже если не права, рычи на него так, чтобы он в этом усомнился.
Тяжело быть сильным, но еще тяжелее быть слабым в мире, где правит сила.
Время – лишь река, которая точит свои берега, смывая все, что не нужно и не важно. Чем дольше мы живем, тем сильнее размывается и берег нашей души, унося все, что не имеет значения. Рано или поздно ты поймешь, что действительно истинно и ценно. Но это случится лишь тогда, когда все, что было пустым и ничтожным, унесет с собой бурный поток вечности.
Любить — значит хотеть, чтобы твой любимый был счастлив. Даже если в этом счастье нет места для тебя самого.
Любовь нельзя разрезать, как торт, и поделить по кусочкам.
Любовь — это очень много… но долг — это все-таки чуть больше.
— Ты, Литвинова, оказывается, еще большая дура, чем я думала! — крикнула ей вслед Дина. — Ничего дальше собственного носа не видишь! Он тебе изменял, а ты ничего не видела! Он умер, ты тоже не заметила!..
Горе делает слабее волю, разрушает тебя изнутри, а что изнутри разрушено, то гнилое. На гнилом ничего не держится.
Когда то, что ты считала невозможным, с размаху бьет по голове — это всегда страшно. Потому что ломает привычную картинку и требует пристального внимания.
иногда приключения находят нас там, где мы того меньше всего ожидаем.