Есть люди, которые нипочём не терпят заботы, пока вконец не прижмёт. А чуть отпустило, и снова не подойдёшь. Я подумала почти неприязненно, что такие мне никогда особо не нравились, надо уметь принимать добро с благодарностью, не только дарить...
Смертный человек живёт в двух мирах одновременно. Один – это мир плоти. Другой – мир души…
Дурню ногу не подставляй, сам найдёт, где запнуться.
— Если хорош предводитель, совсем не обязательно, что хороши и все его люди...
Хороша сила, когда при ней ум, хороша поворотливость, да со сноровкою.
Наша память разборчива и добра. Если б жёны пристально помнили муку, в какой рожали дитя, перевелось бы племя людское.
…Браного полотна с наскоку не выткешь, учись сперва на рогожке...
…Богов обижать не годилось. Нелегко без них людям, худо и Богам без людей. Что голове без плеча, что телу без головы...
– …Назови хромым быстроногого, он ухом не прянет.
Осердится, у кого на пятке мозоль.
Так ведётся: в каком доме поел, там становишься за своего, там озоровать уже не моги.
За цыплёнка и курица лютый зверь.
И была у нас теперь полна изба младших сестрёнок. Восемь рук, восемь ног, четыре рта. Ручки, правда, покамест больше любили браться за ложку, а резвы ножки – бегать от дела.
Радовался отец, песни пел, выглаживая люльку для сына... но первенца подменили у матери в животе, и родилась я.
…Я посчитала, что лучшее для меня сейчас — это обогатиться. Причем сразу золотом. Ведь именно к нему, как известно, приравнивают молчание.
…Я поняла, что если у нормального человека есть пять чувств: зрения, обоняния, осязания, слуха и вкуса, — то у меня еще и шестое — полного офонарения. Это когда жизнь бьет ключом. Причем разводным. По голове. И ни разу не промахиваясь.
…Мне показалось, что Стэйн не матерился лишь по той причине, что новых бранных слов еще не подвезли, а старые, которые он обычно использовал, просто не справлялись с текущей ситуацией…
— Пока ты остаток ночи писал рапорт, слухи тоже не дремали, а активно передвигались по отделу. Я бы даже сказала: устраивали забеги по умам.
Вот как пить дать, этот законник первое, что сделает, едва мы выйдем из кабинета Торкра, укажет мне вектор движения на три буквы.
— Описать себя одним словом? — усмехнулась и без тени сомнения и самомнения ответила честно: — Мудрая… Могу и намудрить, и умудриться…
…По этой его реакции я поняла: характерами с начальством мы сойдемся. Причем врукопашную.
И в чем единственном человеческие девушки хороши, по мнению двуипостасных, так это… как бы поприличнее выразиться… в нечленораздельных беседах на горизонтальной плоскости, заканчивающихся увеличением разнообразия генофонда.
Еще никогда выражение «обломать зубы» не было столь наглядным: расческа после попытки причесаться напоминала улыбку первоклашки и была на редкость дырявой.
По вентиляции мы медленно, но усиленно и удирали от неприятностей. Сильных таких, впечатляюще мускулистых и жаждущих продемонстрировать на практике не только все удовольствие от поцелуев, но и то, насколько приятно девушкам начинать беременность.
— На саване нет карманов, Золто.
— Значит, у тебя плохой портной.
— Такой ужасающий, леденящий кровь, пронизывающий до мозга костей крик вовсе не значит, что произошло нечто кошмарное.
Волшебники осторожно выглянули в коридор.
— Он донесся откуда-то снизу, – сказал заведующий кафедрой беспредметных изысканий, направляясь к лестнице.
— Почему же ты идешь вверх?
— Потому что я не идиот.