— Что вы делаете?
— Инвентаризируем груз! – нашелся пилот.
— А стучать по нему зачем?
— Если внутри моль, то она испугается и зажужжит!
— Нашел? – поинтересовался от двери Дэн.
— Нет, тут только грязные женские секреты. – Теодор продемонстрировал другу горсть скомканных конфетных фантиков.
…Мама, воодушевленная приездом своей кровиночки, затеяла ремонт. Сперва своими силами, а когда стало ясно, что их хватило только навести бардак, в котором уже однозначно нельзя жить, – с привлечением рабочих. Рабочие привлекались дорого и плохо, но тем не менее сумели окончательно разгромить квартиру, вытеснив хозяев на матрасы в кухню.
Капитан открыл на планшете книгу «Петр Первый» и ушел в свою каюту, дабы хоть на часок окунуться в те благословенные времена, когда за порубание бород называли реформатором, а не самодуром.
Кай вволю нагулялся по больничному саду, спровоцировав, как потом выразился санитар, три кризиса, два рецидива и одно чудесное исцеление.
Семен вскинул подбородок и преувеличенно серьезно провозгласил:
— Не верю. Идеальных мужчин не существует. Даже у меня есть недостатки.
Слова «наши правила, наказание, вина» высокородный особо подчеркивал, словно гвозди вбивал в крышку моего будущего гроба.
Ну, ничего, рано радуется. Мы еще посмотрим, кто кого в этом самом гробу закопает. В конце концов.
— Мне не нужны твои пустые слова, человечка.
— Полных не имеем, – развела я руками. – Берите, что дают.
— …Не забивайте голову, свободное место вам еще пригодится.
Смерть – последний поступок, а то нередко и главный. Люди не помнят всего, что совершил воин, но и через сто лет про каждого расскажут, как умер.
Есть люди, которые нипочём не терпят заботы, пока вконец не прижмёт. А чуть отпустило, и снова не подойдёшь. Я подумала почти неприязненно, что такие мне никогда особо не нравились, надо уметь принимать добро с благодарностью, не только дарить...
Смертный человек живёт в двух мирах одновременно. Один – это мир плоти. Другой – мир души…
Дурню ногу не подставляй, сам найдёт, где запнуться.
— Если хорош предводитель, совсем не обязательно, что хороши и все его люди...
Хороша сила, когда при ней ум, хороша поворотливость, да со сноровкою.
Наша память разборчива и добра. Если б жёны пристально помнили муку, в какой рожали дитя, перевелось бы племя людское.
…Браного полотна с наскоку не выткешь, учись сперва на рогожке...
…Богов обижать не годилось. Нелегко без них людям, худо и Богам без людей. Что голове без плеча, что телу без головы...
– …Назови хромым быстроногого, он ухом не прянет.
Осердится, у кого на пятке мозоль.
Так ведётся: в каком доме поел, там становишься за своего, там озоровать уже не моги.
За цыплёнка и курица лютый зверь.
И была у нас теперь полна изба младших сестрёнок. Восемь рук, восемь ног, четыре рта. Ручки, правда, покамест больше любили браться за ложку, а резвы ножки – бегать от дела.
Радовался отец, песни пел, выглаживая люльку для сына... но первенца подменили у матери в животе, и родилась я.
…Я посчитала, что лучшее для меня сейчас — это обогатиться. Причем сразу золотом. Ведь именно к нему, как известно, приравнивают молчание.
…Я поняла, что если у нормального человека есть пять чувств: зрения, обоняния, осязания, слуха и вкуса, — то у меня еще и шестое — полного офонарения. Это когда жизнь бьет ключом. Причем разводным. По голове. И ни разу не промахиваясь.