— Обсуждать как раз-таки не надо, — я сыто улыбнулась. — Меня интересует только тот факт, знал ли кто-нибудь, что вы этим вечером навестите фавориток?
— Не всех сразу…, - еще больше стушевался король.
— Да как сказать…, - он драматично заломил руки. — У мальчика нет слуха. Совсем. Опять придется окна в классной комнате менять.
Вот это разрушительная сила искусства. Нас тоже в свое время мучали нотами и роялем, но таких высот мы не смогли достичь. Сестра пошла дальше — она так усердно била по клавишам, что чинить инструмент приходилось очень часто.
К нам подхватив длинные юбки и сверкая белоснежным чулками, спешила, видимо, гувернантка. Потому что у меня при ее виде зачесалась попа, а это верный признак.
— Ваше Величество, — она присела в низком реверансе, чтобы король полностью мог оценить глубину ее внутреннего мира.
Бойтесь озвученных желаний. Мироздание не дремлет, всё записывает.
... когда становишься родителем, самое большое удовольствие доставляет наблюдение за самыми тихими занятиями своих детей – сном и раздумьями.
Случайности в нашей жизни редки, и каждое событие является следствием предыдущего.
Не бывает царя без налогов, признаём мы его своим повелителем или нет.
Из всего, даже из зла, нужно уметь извлекать выгоду.
В притче «О смысле жизни», которая была рождена мудрецами в прадавние времена, есть три разных мнения о женщине. Первое гласит: «Человек, который любит женщину, забывает горе и скорбь»; второе утверждает: «Женщина — ловушка для охотника, глубокая яма и ров»; третье предупреждает: «Женщина — это острый железный кинжал, который перерезает горло человеку». Каждая из вас может выбрать любое из этих мнений, сделав его своим правилом.
Любовь женщины — вот чудо, достойное поклонения, чудо, освобождающее мир от плена скуки и бесцельности. Любовь женщины возносит низких на немыслимые высоты и низвергает великих в грязь. Любовь нередко губит, подчас преображает; ей либо подчиняются, либо борются с ней, но победить её почти никому не удавалось...
Между плотью и душой смертных созданий идёт вечная изнурительная борьба. И борьба эта особенно жестока там, где низкая душа вселилась в прекрасное тело, либо там, где гордая высокая душа стыдится неказистой плоти.
Каждый уважающий себя педиатр способен и у здорового ребенка рассмотреть красное горлышко.
Инстинкт самосохранения он такой: лучше перебдеть, чем недобдеть.
Мужья по-разному относятся к тому, что жена может работать.
- Тата, они ж погане, нечистые! — Ахнула Мирослава.
- Да где там нечистые?! — Беспечно отмахнулся пан Януш. — Впрочем, если тебе так надо… Вот выйдешь замуж за Боруту, отмоешь, как захочешь. Будет почище любого шляхтыча.
Капитан сочувственно похлопал друга по плечу, как маленького мальчика, верящего в закон, справедливость, гражданский долг и Человека-паука.
Вениамин тоже ограничился рукопожатием, добавив к нему кухонный фартук и раритетную бумажную книгу рецептов.
— Она мне еще от бабушки досталась, – пояснил он. – Тоже очень любила готовить… а к старости даже умела!
Капитан ругался матом крайне редко, зато так затейливо, что это удивительным образом поднимало настроение. Видимо, подобные выражения составлялись в НЛП-лабораториях специально для армии, дабы вселять в нее боевой дух.
Лика чувствовала, что перегибает палку, но ее уже несло с недостойной психолога скоростью.
У Теодора с тормозами были еще более сложные отношения.
На самом деле выбор есть всегда: до последнего пытаться что-то сделать или сложить руки, спасаться самому или спасать напарника.
— К сожалению, мама – это человек, который лучше всех меня знает и хуже всех понимает.
Просто сестра – это такая зараза, которую вроде как и любишь больше всех, но и выбешивает она почему-то ужасно!
— И не приставай к инопланетянам! – безнадежно крикнул пилот вдогонку.
— Ладно! – жизнерадостно отозвалась сестра, явно пропустив «не» мимо ушей.
Главная (и почти единственная!) прелесть младших сестер – что они позволяют братьям почувствовать себя старшими.