В голове поселился злостный птиц, который больно тюкал его при малейшей попытке не то, чтобы пошевелиться, а даже при попытке шевельнуть мыслью. Посему Иртэн предпочитал лежать, не шевелясь ни единым мускулом и неглубоко дыша. Вкусовые ощущения во рту соответствовали ночёвке эскадрона кавалеристов, причем вместе с сапогами и конями.
К чужой душе всегда найдешь ты дверцу.
Точней — она откроется сама,
Когда поймешь, что пара слов от сердца
Сильнее сотен тех, что от ума!
Большая жизнь всему научит
Подарит все и отберет!
И человек взамен получит
Лишь то, что сам он унесет!
Чуть не ойкнула. На листке был набросок, буквально несколько десятков линий, складывающихся в узнаваемый женский профиль. В мой. Быстро затолкала листочек обратно и отвернулась. Какая интересная стена… а какие обои!
– А я тебе расскажу секрет! – вдруг придумала я. – Ты на самом деле мужчина? – саркастично осведомился Рик. – Что? Нет! – Тогда мне неинтересно.
– Ты собираешься спать под дверью? – зашипел Дрю. – Сырочек, там у тебя кот мужика отбивает! Докатилась!
Внутри проснулось что-то возмущенное. Кажется, это была королева сыра, которая с утра максимум тянула на фрейлину по внешнему виду, а по настроению – на дракона.
– Это я – бедная брошенная девочка, – отрезал папа. – Потому что пью кофе, курю и смотрю в окно. А Этерли допилась до привидений.
меня мало волнуют замужние дамочки. Их мужья потом приходят мериться рогами, а я свои еще не отрастил.
Одинаковые вопросы, по кругу, снова и снова, отсутствие ответов. Это, что ли, взрослая жизнь? Если так, то в наивном детстве куда проще.
— Тебе было бы проще, будь ты похожа на меня. — Мама улыбнулась и потрепала меня по голове. Но ты вся в отца. Он пытался вырастить под колпаком цветочек и в этом же колпаке передать его другу, а ты решила, что отныне хочешь быть кактусом, разбила колпак и сбежала. Теперь все восхищаются тем, как ты цветешь и пытаются взять в руки, а колючки не дают.
Единственный способ проверить, не готовит ли жизнь подлянку — прожить ее.
— Все, — громко объявил Бернон. — Мне это надоело. Отныне мэром Эрстен-града… Он обвел всех присутствующих взглядом и остановился на Крисе. — Будешь ты. Мы дружно выдохнули. — А чего сразу я?! — возмутился Кристиан. — А ты тут единственный коренной житель, — развел руками принц. — Остальные понаехали.
– Он мертв? – едва слышно спросила Камилла.
– Нет, – отмахнулся Бернон. – Оглушен. На доме стоит мощное заклятье, и бедняга об этом явно не знал.
– Неловко получилось, – вздохнула я. – Его, наверное, люди мэра подослали.
– Да уж, – протянул Дрю. – И что будем делать?
– Огород! – просияла Камилла. – В этом мы еще никого не закапывали!
– Он живой! – воскликнула я.
– Это сейчас, а закопаем – будет мертвый, – вполне логично ответила подруга. – А что? Он хотел убить меня булыжником! В огороде от него будет гораздо больше пользы – помидоры пусть удобряет!
– Какую бы ты себе сделала комнату? Хочешь кровать в виде бутерброда? Я тебе организую. Матрас в виде хлебушка, подушка как кусок колбасы, и укрываться кусочком сыра. Хорошая идея?
Я позволила завязать вокруг головы ненавязчиво пахнущее мятой полотенце. Не знаю, с чем это было связано, но от тепла стало легче и как-то уютнее. – Слушай, – подал голос Дрю, наблюдавший за манипуляциями Кристиана, – а если мы такое полотенце Рикарду вокруг причинного места обмотаем, он по бабам бегать перестанет?
Тут же себя укорила: разве внешность – главное? В Рикарде вон сколько килограммов мужской красоты и ни грамма совести.
- Свадьба? – фыркнул невесть откуда взявшийся Рикард. – А ты алименты уже выплатил?
– Какие еще алименты? – Кристиан начал медленно краснеть от злости.
– На трех садовых гномиков, что от тебя родила статуя светлейшей. Нехорошо оставлять без средств к существованию наследников.
Были бы они павлинами – меня бы сейчас убило хвостом Кристиана, настолько явно он его распушил.
-Он копает себе могилу? - удивилась она.- Похвально, похвально. До последнего настоящий мужчина.
Если дурдом самопроизвольно организовался в твоем доме, единственный выход – стать в нем главным лекарем.
– Если вам требуется какая-то помощь, Никки, – он произносил мое имя с какой-то полуулыбкой, – не стесняйтесь, скажите.
И прежде чем я подумала, услышала собственный голос:
– А у вас гири не найдется? Килограммов на двадцать?
Тишина в комнате не повисла. Она повесилась, ибо тупее вопроса я придумать не могла. Кристиан, похоже, и сам впал в ступор, потому что в его взгляде читалось явное недоверие.
– Гири? – переспросил он.
– Гири, – подтвердила я.
Если уж ляпнула глупость, надо жечь все мосты и стоять до последнего. Хоть пресс найду.
– А я знаю, что ты делала этой ночью.
Я аж воздухом подавилась. О чем это он? Я ничего не делала, я девочка культурная!
Потом культурная девочка вспомнила, что закапывала в огороде труп, и резко усомнилась в уровне культуры.
— Что это она? — я показала взглядом на блондинку.
— Да, — девушка расстроено махнула рукой, — я решила вчера с ней поговорить насчет глиоранца, его поведения и отношения к ней. Но что-то пошло не так…
— Когда причиняешь добро насильно, всегда так бывает, — кивнула я.
Если я тихая, мирная и неконфликтная, то это еще ничего не значит. Отстаивать свои интересы я умею, с некоторыми людьми по другому нельзя, они просто вежливости не понимают, принимают за слабость.