Единственный способ проверить, не готовит ли жизнь подлянку — прожить ее.
— Все, — громко объявил Бернон. — Мне это надоело. Отныне мэром Эрстен-града… Он обвел всех присутствующих взглядом и остановился на Крисе. — Будешь ты. Мы дружно выдохнули. — А чего сразу я?! — возмутился Кристиан. — А ты тут единственный коренной житель, — развел руками принц. — Остальные понаехали.
– Он мертв? – едва слышно спросила Камилла.
– Нет, – отмахнулся Бернон. – Оглушен. На доме стоит мощное заклятье, и бедняга об этом явно не знал.
– Неловко получилось, – вздохнула я. – Его, наверное, люди мэра подослали.
– Да уж, – протянул Дрю. – И что будем делать?
– Огород! – просияла Камилла. – В этом мы еще никого не закапывали!
– Он живой! – воскликнула я.
– Это сейчас, а закопаем – будет мертвый, – вполне логично ответила подруга. – А что? Он хотел убить меня булыжником! В огороде от него будет гораздо больше пользы – помидоры пусть удобряет!
– Какую бы ты себе сделала комнату? Хочешь кровать в виде бутерброда? Я тебе организую. Матрас в виде хлебушка, подушка как кусок колбасы, и укрываться кусочком сыра. Хорошая идея?
Я позволила завязать вокруг головы ненавязчиво пахнущее мятой полотенце. Не знаю, с чем это было связано, но от тепла стало легче и как-то уютнее. – Слушай, – подал голос Дрю, наблюдавший за манипуляциями Кристиана, – а если мы такое полотенце Рикарду вокруг причинного места обмотаем, он по бабам бегать перестанет?
Тут же себя укорила: разве внешность – главное? В Рикарде вон сколько килограммов мужской красоты и ни грамма совести.
- Свадьба? – фыркнул невесть откуда взявшийся Рикард. – А ты алименты уже выплатил?
– Какие еще алименты? – Кристиан начал медленно краснеть от злости.
– На трех садовых гномиков, что от тебя родила статуя светлейшей. Нехорошо оставлять без средств к существованию наследников.
Были бы они павлинами – меня бы сейчас убило хвостом Кристиана, настолько явно он его распушил.
-Он копает себе могилу? - удивилась она.- Похвально, похвально. До последнего настоящий мужчина.
Если дурдом самопроизвольно организовался в твоем доме, единственный выход – стать в нем главным лекарем.
– Если вам требуется какая-то помощь, Никки, – он произносил мое имя с какой-то полуулыбкой, – не стесняйтесь, скажите.
И прежде чем я подумала, услышала собственный голос:
– А у вас гири не найдется? Килограммов на двадцать?
Тишина в комнате не повисла. Она повесилась, ибо тупее вопроса я придумать не могла. Кристиан, похоже, и сам впал в ступор, потому что в его взгляде читалось явное недоверие.
– Гири? – переспросил он.
– Гири, – подтвердила я.
Если уж ляпнула глупость, надо жечь все мосты и стоять до последнего. Хоть пресс найду.
– А я знаю, что ты делала этой ночью.
Я аж воздухом подавилась. О чем это он? Я ничего не делала, я девочка культурная!
Потом культурная девочка вспомнила, что закапывала в огороде труп, и резко усомнилась в уровне культуры.
— Что это она? — я показала взглядом на блондинку.
— Да, — девушка расстроено махнула рукой, — я решила вчера с ней поговорить насчет глиоранца, его поведения и отношения к ней. Но что-то пошло не так…
— Когда причиняешь добро насильно, всегда так бывает, — кивнула я.
Если я тихая, мирная и неконфликтная, то это еще ничего не значит. Отстаивать свои интересы я умею, с некоторыми людьми по другому нельзя, они просто вежливости не понимают, принимают за слабость.
Даже если два королевства демонстрируют друг другу дружелюбие, это еще ничего не значит. Возможно, они не улыбаются, а показывают зубы, готовые вцепиться друг другу в глотку.
— Зачем вы все это делали, дийес? Ради чего было так рисковать?
Дийес Тьен по-кошачьи загадочно улыбнулась:
— У мужчин сотни причин для поступков, женщины же все делают ради любви.
— Любви? — изумился и растерялся он. Неужели он все-таки неверно ее понял?
Она с возрастающим весельем наблюдала за его терзаниями.
— Любовь бывает разная, ларо, — менторским ровным тоном произнесла дийес дознаватель. — Любовь к мужчине, любовь к себе, любовь к своей родине, любовь к своим детям, любовь к своей работе…
— И какая любовь движет вами?
— Я поступаю так или иначе из любви к истине, ларо Риэнхарн, — торжественно ответила девушка. — И она ничем не хуже других.
Я вообще предпочитаю протоколы художественным романам. Никто не в состоянии придумать то, что происходит на самом деле, слишком уж парадоксальна реальность, в отличие от вымысла, который всегда будет логичен. Сознание — вообще забавная штука, оно в состоянии выдать только то, что считает возможным. Мироздание же делает все, что хочет и с кем хочет.
— Риннэлис Тьен, ты когда-нибудь слышала о такой вещи, как благородство и взаимное доверие?! — Алхимик был буквально переполнен возмущением.
— Да, — пожала плечами я. — И даже регулярно ношу цветы на могилы тех, кто рассказывал мне об этих понятиях.
— Неужели ты безжалостно убиваешь тех, кто пытается просветить тебя на тему общепринятой этики?
— Разумеется, нет. Просто такие вот, чересчур этичные, личности, по моим наблюдениям, долго не живут.
Убийцы честнее. Они хотя бы не пытаются убедить всех вокруг и самих себя в том, что отдают приказ убивать ради общего блага. А его, этого самого великого общего блага, попросту нет… А если бы и было, то на кой демон оно нужно, если на его алтарь приносят кровавые жертвы?
Оказывается, поиск первого встречного – это весьма сложное и ответственное занятие.
Запретный плод, он всегда сладок. По крайней мере, до первого укуса.
— От кому — то с мамкой повезет, — подвёл итог мажорчик, — это ж застрелиться!
- Ладно! — улыбнулась Горянова. — Поехали, приютим мы тебя на три денька — то.
— А мы это кто? — оживился мажорчик, вскакивая со стула и надевая вожделенную английскую классику.
— Я и мой парень.
— У! — расстроился юноша. — Значит, бурный секс отменяется?
— Почему? Все будет! — обнадежила его Горянова. — Домашние дела в счет долга за проживание и питание затрахают тебя по полной программе. Готовься!
— Вы тоже? — вдруг сказала она тихо вслух. — Вы тоже не умеете говорить «нет» тем, кого любите?
...не все то говно, что от говна рождается.