На самом деле выбор есть всегда: до последнего пытаться что-то сделать или сложить руки, спасаться самому или спасать напарника.
— К сожалению, мама – это человек, который лучше всех меня знает и хуже всех понимает.
Просто сестра – это такая зараза, которую вроде как и любишь больше всех, но и выбешивает она почему-то ужасно!
— И не приставай к инопланетянам! – безнадежно крикнул пилот вдогонку.
— Ладно! – жизнерадостно отозвалась сестра, явно пропустив «не» мимо ушей.
Главная (и почти единственная!) прелесть младших сестер – что они позволяют братьям почувствовать себя старшими.
Единственная польза от гостей – это внеплановая трапеза.
Девушка напоследок оглянулась на шлем, и пилот понял, что раритеты надо не вешать на стену, а намертво к ней приваривать.
– Корабль – это твой дом, в нем должна быть чистота!
— В доме должно быть счастье, а не чистота.
Заказчик, напротив, был из тех людей, которые жить не могут без долгих нудных уговоров. Не из-за вредности или желания сбить цену, а из-за банальной нерешительности. Они физически не способны сделать самостоятельный выбор и в отеле со шведским столом умрут с голоду, бродя с пустой тарелкой вдоль ломящихся от еды стоек.
Иногда, чтобы выиграть, нужно проиграть.
Не давай опрометчивых обещаний даже самому себе, если не сможешь их выполнить.
Зачем пробивать головой стену, когда в двух шагах есть открытая дверь.
Все, что не касается конца света, может подождать.
Думал, обиделась? Нет.., я умею мстить, но не обижаться.
... люди робеют перед по-настоящему важными вещами — и стремятся засмеяться и свести все в шутку, потому что боятся, что это может принести им боль. Может, из-за этого страха и любовь, и дружба уже потеряли свою ценность.
Зачем ценить то, что однажды можешь потерять? Проще притвориться, что это не имеет значения.
Тогда не будет больно.
- Послушай, Мейбл. - Она потянула меня за рукав, и я остановилась. - А может, нам правда стоит уйти в монастырь?
Я взвесила это предложение, но вскоре отрицательно покачала головой.
- Жалко, - отрезала я.
- Что? Попусту потраченную жизнь? - скептически спросила она.
- Нет. Монастырь жалко. К тому же там не будут давать конфеты.
- Да, это большое упущение, - со вздохом согласилась подруга.
- Вот это настоящее похищение! - с восторгом воскликнула Амелия. - Не то что у нас, - расстроенно добавила она. - Вот ты, Рейнард, ничего не можешь сделать, как положено. Хотя, наверное, если бы ты похищал Мейбл, то тоже с самого начала правильно бы всё обустроил!
- Ты хочешь сказать, - я тряхнула головой и попыталась хоть немного откинуть ткань с лица, - что это я вызываю в мужчинах патологическое стремление завернуть меня во что-нибудь и потащить чёрт знает куда?
- Вы знаете, Мейбл, это далеко не самое плохое стремление, какое может пробудить в мужчине женщина, - задумчиво заметил Рейнард, многозначительно посматривая то на меня, то на своего кузена.
Мама, прихватив его за то самое, с силой сжала и крутанула. А у нее хватка железная, между прочим. И рука тяжелая. Даже отец опасается ее гнева.
— Только одна жалоба, зятек, — мама многообещающе улыбнулась, — и максимум, что ты с ним сможешь сделать, это носить с собой в кармане. Понятно?
— Более чем, — заверил он тонким голосом.
- Ты что творишь?!
- Я благобухаю за нас всех! – икнув, пояснил Кроф, и прокинул в себя еще один полный рог спиртного, предприимчиво захваченный с собой.
Все же загадочные существа женщины. Безо всякой магии меняются до неузнаваемости.
Первое правило тайного агента: не лезть на рожон. Нарушил? Сунулся герой к «безоружной» женщине? И обделался… во всех смыслах. Поделом.
Джек тоже хотел бы себе такую жизнь. С болью и немножко с безумием — не страшно. Хорошо даже, если с болью. Чувствовать свое тело. Пробовать пальцем остроту ножа. Жар свечи. Обжигающий холод ледяной воды. Боль — это жизнь. Но жизнь — не только боль, и Джек хотел ее всю.
Одет он был не по погоде: длинный плащ, нахлобученная на глаза шляпа и шарф, скрывающий половину лица, смотрелись в жаркий день неуместно. Но отнюдь не подозрительно. Ну кутается человек, приболел, быть может… сифилисом, например…
— А у нас считается, что женщина должна понимать, прощать и искать ошибки в себе, — пирожное оказалось настолько сладким, что я невольно зажмурилась. Генрих пожал плечами.
— У нас смотрят на брак как на договор. Измена — нарушение договора, и никаких дел с нарушителем уже никто иметь не станет.
- Я только не знал, что он настолько толков, что занимается не только финансами, но и магией.
Отец Лукас с улыбкой покачал головой.
— Финансы и есть настоящая магия, — заметил он.