Цитаты
279954
Утешало только то, что Янтарь — это вам не бродяга без роду и племени, и принц Закатной Империи не может просто взять и бесследно пропасть! (Надеюсь…) Поэтому однажды он найдется, и тогда я тоже его найду, и все скажу! Сначала, что люблю, потом, что он дурак.
Или наоборот.
Я с тоской посмотрела в окно, размышляя, что же лучше звучит: «ты дурак, но я тебя люблю» или «я люблю тебя, но ты дурак». Небо тоже хмурилось, наверняка озадаченное подобным вопросом.
Не одну сотню лет в школу магии Тарос отбирают самых одаренных детей со всей Закатной Империи. Здесь не имеют значения ни происхождение, ни родовитость, ни богатство. Даже истинные имена остаются тайной. Но и за высокими стенами Тароса нельзя спрятаться от судьбы. Дарел — будущий повелитель огня. Анаис — наследная властительница ледяной стихии. Двое, с детства предназначенные друг другу и с детства ненавидящие друг друга. Им предстоит победить в ожесточенной борьбе, и в одиночку сделать...
— Ледышка, я по глазам вижу, ты задумала какую-то гадость, — произнес Янтарь, стоило нам оказаться в центре зала. И это были первые слова, сказанные им в мой адрес со вчерашнего дня.
— Пока только мечтаю ее задумать, — отозвалась я, положив руку ему на плечо.
— Тебе тоже показалось, что этому торжеству не хватает огонька?
— Как водник, я бы выразилась иначе, но — да.
Не одну сотню лет в школу магии Тарос отбирают самых одаренных детей со всей Закатной Империи. Здесь не имеют значения ни происхождение, ни родовитость, ни богатство. Даже истинные имена остаются тайной. Но и за высокими стенами Тароса нельзя спрятаться от судьбы. Дарел — будущий повелитель огня. Анаис — наследная властительница ледяной стихии. Двое, с детства предназначенные друг другу и с детства ненавидящие друг друга. Им предстоит победить в ожесточенной борьбе, и в одиночку сделать...
— Да ты на принца стал похож, — удивления я все-таки не сдержала.
— Да? — мрачно переспросил Янтарь. — А я думал, на идиота.
Я хихикнула и уже даже как-то привычно приняла предложенный локоть.
— Как же им это удалось? Сделать из тебя приличного человека?
— С трудом.
Не одну сотню лет в школу магии Тарос отбирают самых одаренных детей со всей Закатной Империи. Здесь не имеют значения ни происхождение, ни родовитость, ни богатство. Даже истинные имена остаются тайной. Но и за высокими стенами Тароса нельзя спрятаться от судьбы. Дарел — будущий повелитель огня. Анаис — наследная властительница ледяной стихии. Двое, с детства предназначенные друг другу и с детства ненавидящие друг друга. Им предстоит победить в ожесточенной борьбе, и в одиночку сделать...
— Я-то думала, ты только мне жизнь отравляешь. А оказывается, родителям от тебя тоже доставалось?
— Не волнуйся, ты моя любимица. По количеству доставленных мной неприятностей с тобой никто не сравнится.
Не одну сотню лет в школу магии Тарос отбирают самых одаренных детей со всей Закатной Империи. Здесь не имеют значения ни происхождение, ни родовитость, ни богатство. Даже истинные имена остаются тайной. Но и за высокими стенами Тароса нельзя спрятаться от судьбы. Дарел — будущий повелитель огня. Анаис — наследная властительница ледяной стихии. Двое, с детства предназначенные друг другу и с детства ненавидящие друг друга. Им предстоит победить в ожесточенной борьбе, и в одиночку сделать...
— Эй! — повторил Янтарь, присаживаясь рядом со мной на корточки и пытаясь заглянуть в глаза. — Ледышка, это запрещенный прием! Я не знаю, что делать с плачущими женщинами! Давай мы вернемся к той стадии, когда ты роняла на меня сосульки?
Не одну сотню лет в школу магии Тарос отбирают самых одаренных детей со всей Закатной Империи. Здесь не имеют значения ни происхождение, ни родовитость, ни богатство. Даже истинные имена остаются тайной. Но и за высокими стенами Тароса нельзя спрятаться от судьбы. Дарел — будущий повелитель огня. Анаис — наследная властительница ледяной стихии. Двое, с детства предназначенные друг другу и с детства ненавидящие друг друга. Им предстоит победить в ожесточенной борьбе, и в одиночку сделать...
— Да, — я кивнула. — Скажите… а нет совсем никакого способа оставить меня в школе после выпуска?
— Видишь ли, лично я, несомненно, не имею ничего против. Но… ты же понимаешь, что ни тебе, ни мне не позволят этого сделать?
— Школа официально считается независимой от императорской власти, — пробубнила я, не столько надеясь его переубедить, сколько оттянуть момент, когда поражение будет окончательно признано.
— Считается. Официально, — согласился ректор. — А ты официально считаешься принцессой суверенной провинции, вольной творить все, что душе угодно. И как? Получается?
Не одну сотню лет в школу магии Тарос отбирают самых одаренных детей со всей Закатной Империи. Здесь не имеют значения ни происхождение, ни родовитость, ни богатство. Даже истинные имена остаются тайной. Но и за высокими стенами Тароса нельзя спрятаться от судьбы. Дарел — будущий повелитель огня. Анаис — наследная властительница ледяной стихии. Двое, с детства предназначенные друг другу и с детства ненавидящие друг друга. Им предстоит победить в ожесточенной борьбе, и в одиночку сделать...
— Ты дурак, Иван! — взвилась Василиса.
— Я всю жизнь у вас дурак, — спокойно молвил ей в ответ Ванюша. — Да только отчего-то без меня, дурака, жить не можете. Я пусть и дурак, зато дуракам закон не писан. Я бы на твоем месте тоже стал дурочкой, пока не стало слишком поздно.
Это сказка о Добре и Зле. Это иной взгляд на простые истины. Это маленькая сказка для взрослых людей, которые продолжают верить в Любовь.
У парней за лето возник неумеренный интерес к противоположному полу. Скрывать они его не могли, не получалось, однако жутко стеснялись своей, как им казалось, моральной деформации, ибо настоящие парни девками интересуются в последнюю очередь. Ну, да, первым делом самолёты...
Вот, докатилась до кондового "люблюнимагу", невольно использовав все классические штампы этого жанра. Увы мне :(. Но, видимо, работа на ниве народного просвещения так утомила к маю и опустила поближе к плинтусу, что ничего иного в качестве релаксации получиться не могло. Обещать, что в последствии исправлюсь, не буду, так как наш наробраз не оставляет попыток дебилизировать педагогов по американскому образцу, следовательно, очередная и, вероятно, очень нескорая писанина моя снова будет не...
А ты что, действительно, наконец влюбилась? - не поверила мама. Конечно, не верчусь перед зеркалом. Что я там нового увижу? Не наряжаюсь под куклу. Так проблемно. Хорошие шмотки в дефиците. Не крашусь. Опять же, неудобно. Глаза потереть нельзя, если зачешутся. Маме кажется, влюблённая девица непременно должна постоянно охорашиваться, выклянчивать у родителей модные тряпки. Ха, всё в этом мире индивидуально.
Вот, докатилась до кондового "люблюнимагу", невольно использовав все классические штампы этого жанра. Увы мне :(. Но, видимо, работа на ниве народного просвещения так утомила к маю и опустила поближе к плинтусу, что ничего иного в качестве релаксации получиться не могло. Обещать, что в последствии исправлюсь, не буду, так как наш наробраз не оставляет попыток дебилизировать педагогов по американскому образцу, следовательно, очередная и, вероятно, очень нескорая писанина моя снова будет не...
- Я вам сейчас покажу пастуха, - рассвирепел Логинов. Сделал два широких шага, оказался рядом и больно ухватил меня за плечо. Погнал домой в тычки, по дороге популярно объясняя, что распитие спиртных напитков в уединённом месте в компании трёх половозрелых парней однажды легко закончится групповухой, после чего совсем легко и просто пойти по рукам. В промежутке, когда он набирал в грудь побольше воздуха для новой порции нравоучений, я вслух и громко стала размышлять, неужели действительно у всех особей мужеска пола один секс на уме? Следом за нами семенил Шурик, торопясь ознакомить присутствующих с точкой зрения партии, что в СССР секса нет.
- Факт, - недовольно согласился Логинов. - Секса нет, одно блядство.
Вот, докатилась до кондового "люблюнимагу", невольно использовав все классические штампы этого жанра. Увы мне :(. Но, видимо, работа на ниве народного просвещения так утомила к маю и опустила поближе к плинтусу, что ничего иного в качестве релаксации получиться не могло. Обещать, что в последствии исправлюсь, не буду, так как наш наробраз не оставляет попыток дебилизировать педагогов по американскому образцу, следовательно, очередная и, вероятно, очень нескорая писанина моя снова будет не...
По его мнению, выходило, что люди не умеют общаться. Хотят сказать одно, а получается, то есть слышится, другое. Из-за разности восприятия, из-за неумения правильно подобрать слова и интонации, построить фразу, из-за торопливости и самомнения. Я считала: из-за нежелания потратить время на обдумывание. Вообще, люди не очень считаются с другими, не видят необходимости высказываться осторожно. Судила не по одной себе, массу имела примеров. Но я об ином. Об умении войти в положение другого человека.
- Чудачка, - остывал дядя Коля. - Кому надо входить в положение другого человека? Своих забот хватает.
Вот, докатилась до кондового "люблюнимагу", невольно использовав все классические штампы этого жанра. Увы мне :(. Но, видимо, работа на ниве народного просвещения так утомила к маю и опустила поближе к плинтусу, что ничего иного в качестве релаксации получиться не могло. Обещать, что в последствии исправлюсь, не буду, так как наш наробраз не оставляет попыток дебилизировать педагогов по американскому образцу, следовательно, очередная и, вероятно, очень нескорая писанина моя снова будет не...
От практического рассмотрения конкретных случаев проявления эгоизма мы с дядей Колей перешли к теоретическому исследованию данного, широко распространённого явления. Общими усилиями пришли к выводу: эгоизм - характерная черта детства, вероятно, заложенная природой и необходимая для наиболее успешного выживания. Она или усиливается в процессе воспитания и становления личности, или, наоборот, слабеет, стирается. От конкретных условий зависит.
Мне понравилась мысль, что взрослый эгоист - всего лишь кособоко развитая личность, маленький ребёнок во взрослом теле.
Вот, докатилась до кондового "люблюнимагу", невольно использовав все классические штампы этого жанра. Увы мне :(. Но, видимо, работа на ниве народного просвещения так утомила к маю и опустила поближе к плинтусу, что ничего иного в качестве релаксации получиться не могло. Обещать, что в последствии исправлюсь, не буду, так как наш наробраз не оставляет попыток дебилизировать педагогов по американскому образцу, следовательно, очередная и, вероятно, очень нескорая писанина моя снова будет не...
- Скажи, я красивая? - и ждала в ответ "очень". Воронин недавно заявил, что я стала очень красивой. Мне надо было в его словах удостовериться. Мне требовалось знать, насколько я для Логинова привлекательней Танечки. Получила оскорбительно равнодушное:
- Не знаю.
- Это как? - я не могла выбрать, обидеться на безразличие или копать дальше.
- Да не задумывался никогда, - Логинов давно лежал рядом, как бы невзначай примостив свою руку на мою грудь, - я знакомилась с новыми ощущениями, - другая его рука подсунулась мне под спину.
- Э-э-э... не поняла...
- Чего непонятного? - он закинул ногу мне на бедро, приготовился продолжить поцелуйное действо, от него несло жаром, как от раскалённой печки. - Я когда в очереди, - ну, в кинотеатре, помнишь? - тебе в глаза посмотрел, всё, больше ни одну девчонку в упор не видел. Причём здесь красота? Ты есть, других нет.
Вот, докатилась до кондового "люблюнимагу", невольно использовав все классические штампы этого жанра. Увы мне :(. Но, видимо, работа на ниве народного просвещения так утомила к маю и опустила поближе к плинтусу, что ничего иного в качестве релаксации получиться не могло. Обещать, что в последствии исправлюсь, не буду, так как наш наробраз не оставляет попыток дебилизировать педагогов по американскому образцу, следовательно, очередная и, вероятно, очень нескорая писанина моя снова будет не...
Логинов посмеивался, но подгребал меня к себе, держал крепко, громко выражая восхищение тем фактом, что я не могу видеть офигительную Борину красоту. Заодно втолковывал другу, что настоящее счастье не в обладании, во взаимности, что отношения двоих - это труд, труд и труд. Откуда в нём житейская мудрость взялась, непонятно. Но он был тысячу раз прав. Я терпеливо училась у него смотреть на мир, людей и собственную персону иначе, постепенно избавляясь от излишней доли эгоизма. Совсем-то без эгоизма в нашей жизни нельзя. Или можно?
Вот, докатилась до кондового "люблюнимагу", невольно использовав все классические штампы этого жанра. Увы мне :(. Но, видимо, работа на ниве народного просвещения так утомила к маю и опустила поближе к плинтусу, что ничего иного в качестве релаксации получиться не могло. Обещать, что в последствии исправлюсь, не буду, так как наш наробраз не оставляет попыток дебилизировать педагогов по американскому образцу, следовательно, очередная и, вероятно, очень нескорая писанина моя снова будет не...
Институт открыл для меня необыкновенный, сверкающий мир. Мир настоящей литературы и науки, мир поисков и открытий. На первой лекции декан, откашлявшись, сказал:
— Забудьте все, чему вас учили в школе.
Он оказался прав.
Этого не могло быть. Этого не должно было быть. Этого не должно было быть никогда. Не могли усилия многих лет пойти прахом. И все-таки факт оставался фактом. Записка, которую я комкала в руке, подтверждала рассказ Лидуси… По ее словам, Иван вернулся. И вернулся, кажется, насовсем. Эта новость просто раздавила меня. Повергла в оцепенение. Человек, из-за которого вся моя жизнь пошла наперекосяк, который столько лет висел надо мной дамокловым мечом, вернулся. Неизвестно, сколько еще бед он принесет...
Не могу сказать, что с этого дня все нашей жизни было так легко и замечательно. По-разному было. Но прожитые годы, все же, научили нас ценить друг друга, быть терпимее, находить компромиссы. Да, спорить иногда, как же без этого. Но вместе нам все равно было лучше, чем друг без друга. Удивительно хорошо было вместе.
Они встретились спустя много лет: он — прославленный генерал, советник императора, она — вдова, у которой ничего не осталось. Когда-то они любили друг друга и даже были женаты, но не вышло. Тогда, они оказались слишком разные: он — голодранец, без гроша в кармане, она — дочь богатейшего в Марисе купца. Даст ли судьба им второй шанс?
– Придется выбивать эти глупости сковородкой, – хладнокровно сказала Хелен. – Или вы предпочитаете скалку? Кстати, очень удобно иметь в мужьях инспектора – всегда прикроет, если вдруг кто-то из родни по неосторожности нанесет супругу тяжкие телесные повреждения кухонной утварью!
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…
Судя по воплям и стонам, в доме кто-то скоропостижно скончался, но, прислушавшись, я уловил, что пострадала только добродетель Эстер Бейнс. Насколько я знал, страдала она уже не первую ночь, да и не то чтобы страдала, скорее, наслаждалась, но меня это не касалось.
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…
– А я-то думала, на чердаке завелись мыши, – хладнокровно произнесла экономка. – Шум, шорох… Молодые люди, что за варварство, чем вас не устраивали кровати?
– Они скрипят! – в один голос произнесли Дэйв и Эстер, и девушка добавила:
– И потом, это так романтично!
– Романтично?! – взвыл Бейнс, багровея. – Теперь тебя никто не возьмет замуж! Умрешь старой девой!
– Нет, точно не девой, – с уверенностью сказал Дэйв. – Ручаюсь.
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…
– Тоби, что с тобой?! – потрясенно выдохнул мистер Бейнс, увидев окровавленного пасынка.
– Он упал, – проинформировала экономка. – Что-то в нашем доме люди слишком часто падают с лестницы. Нужно позвать викария и освятить ее… А то мало ли!
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…
– Я не сяду за один стол с мошенником! – вскричал Бейнс, хмуря брови.
– Ну так постойте, – негромко произнес викарий, явно наслаждавшийся спектаклем.
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…
– О, мистер Нолан! – радостно воскликнула миссис Вуд. – Вы с утренней прогулки? Прелестная погода, не правда ли? Вот мы с Нэнси и решили позавтракать на улице!
Прелесть погоды заключалась в том, что дождь еще не начался, хоть и явно вот-вот собирался. Еще задувал такой приятный прохладный ветерок, что спасались милые дамы только горячим чаем и теплыми шалями.
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…
– Мистер Нолан, – сказала она, когда я совсем выдохся. – Такси стоит во-он там. Правда, говорят, у собак неважное зрение.
– Да. А по запаху такси не отличаются от обычных машин, – ответил я. – Спасибо, что показали.
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…
– Я не полагаю, я точно знаю, что это был Тоби Бейнс, – сказал я. – Я же нюхач, и в моем доме остался его запах. Только это не доказательство, Грег, запах к делу не приложишь!
– Ну почему, я однажды положил на документы копченую селедку… – пробормотал он.
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…
– Мистер Нолан, да прекратите же меня душить! Идите побрейтесь, что ли. Или вы намерены спуститься к столу в таком помятом виде?
– Я боюсь вас отпускать, – честно сказал я.
– Почему?!
– У вас рука тяжелая, – пояснил я.
Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…