Люди лгут по разным причинам. Одни делают это, чтобы заинтересовать кого-то или предстать в выгодном свете, а другие - чтобы скрыть от окружающих нечто важное.
— Да… я должна была раньше догадаться: этот запах явно твой. — Интересно, когда это ты меня нюхала? — Ты воняешь как скунс, только не помойкой, а ладаном. Даже отсюда чую. — Зато помойкой из нас двоих воняешь ты, — Саргон поморщился.
Иногда внимание близкого человека может многое изменить. И знание того, что до тебя кому-то есть дело.
Впрочем, говорят, нет безвыходных ситуаций. Есть ситуации, выход из которых тебе не нравится.
И да смилуются небеса над всеми нами - и пресвитерианцами, и язычниками, ибо у всех у нас, в общем-то, мозги сильно не в порядке и нуждаются в капитальном ремонте.
Когда я слушал разглагольствования авгуров об утрате нами связи с природой, имевшейся у предков, то никак не мог подумать, что имеется в виду утерянная нами способность сознательно причинять вред живому. Утерянное умение лгать и убивать. А ведь наши далёкие предки жили именно этим: охотой и войнами, уничтожением врагов и обманом целых народов. В прошлом вождём племени становился человек, лучше всех владеющий оружием и приносящий больше дичи в клан. Чуть позже выше других возносился тот, кто ловчее прикрывал красивыми, лживыми обещаниями свою тягу к власти и исполнению собственных эгоистичных мечтаний.
Если это бремя досталось мне, значит, оно мне по плечу.
На мой вкус, воспоминания о школе должны быть куда более приятными, чем те, что достались на мою долю.
Нельзя без последствий для здоровья изо дня в день проявлять себя противно тому, что чувствуешь; распинаться перед тем, чего не любишь, радоваться тому, что приносит несчастье. Наша нервная система не пустой звук, не выдумка. Она — состоящее из волокон физическое тело. Наша душа занимает место в пространстве и помещается в нас как зубы во рту. Ее нельзя без конца насиловать безнаказанно.
– Но ведь вам хочется здесь остаться? – сказала она, смеясь. – Потому что больше некуда деваться
Я никогда не был религиозным человеком. Вместо того, чтобы верить или не верить, я сомневаюсь. Сомнение - вот моя религия.
Когда государство создает благоприятные условия, из романтических юношей получаются старые циники, а юные леди превращаются в закоренелых потаскух. Хотя при чем здесь государство?
Есть и другая философия на этот счёт. Только не ищите в ней глубины. Её там нет. Она простая, как рецепт жареной картошки. Поцеловал ту, которая тебе только что отсосала, – всё, собирай вещи, отныне ты пидор.
Что Уотерхаузу нравится в британцах: когда они ни черта не понимают в твоих словах, то хотя бы допускают, что дело в них самих.
— Вы, люди, такие смешные, вечно вините нас, демонов, в своих неудачах, проблемах, хотя в вас зла не меньше. Мы лишь оправдываем ваши ожидания.
Ты идешь к кому-то и думаешь: «Расскажу». Но зачем? Чтобы, как ты надеешься, облегчить душу? Вот почему ты так мерзко чувствуешь себя потом — душу-то ты раскрыл, но если все, о чем ты поведал, действительно ужасно и трагично, тебе становится не лучше, а хуже: обнажение, неизбежное при исповеди, только усугубляет страдание.
То, что вы считаете свободой и выбором, - никакая не свобода и не ваш выбор.
Курить надо бросать, вот что. Провел же два дня без курева, чем не начало. Плохо, правда, что дома табак лежит. Кабы не это, Сэмми точно бы бросил.
Самоубийство — не выбор, правда же. Не в этом мире. Раз уж вы здесь, раз уж взошли на борт, сойти вы не можете. Вам не выбраться.
Самурайская мудрость. Даже если меч пригодился один раз в жизни, носить его нужно всегда.
В двадцать лет знаешь лишь одно — что тебе двадцать. Все остальное — туман, окружающий этот факт.
Шашни с какой-то чертовой девкой - это интересно .А возиться, налаживать отношения с постылой женой - какая скукота! Это не стоит душевных усилий.
– Тебе почти пятьдесят один. Как ощущение? – спросила Бабетта. – Точно такое же, как в пятьдесят.
Как и в прежние времена, молодых людей тянет к искусству, а многих тянут туда за руку родители, потому что сами родители в искусстве ничего не смыслят, разве что знают о его существовании.
То, чем занимается стоящий на страже закона офицер, вряд ли может явиться темой для милых бесед даже с собственной женой. [...] И за обедом небрежно не бросишь: "У меня сегодня случилось такое интересное убийство на сексуальной почве. Сейчас я вам расскажу..."