Значительную часть вашей боли вы выбрали сами.Это горькое снадобье, которым врач внутри вас лечит заболевшую часть вашего я.
Семья - это те, ради кого ты готов двигаться вперед, страдать, а иногда и умирать.
Тот, кто не исчезает вместе с падением «своей» империи, всегда начинает искать ей возможную замену.
Во все времена смиренное человечество покорно склонялось перед непонятными ему силами. Но, раньше, по крайней мере, ему виделось в этом нечто мистическое. Теперь у людей уже нет иллюзий. Они посвящают жизнь пустоте, за которой ничего нет.
Нет никаких слов, чтобы передать ту скорбь в фигуре старика. И скорбь — совсем не то чувство. Его невозможно описать, не испытав в своëм сердце, не разбив его навсегда и безвозвратно на мелкие кусочки, а затем смешав и перетерев с холодным битым стеклом.
Ты запустишь в нее птиц, сколько сможешь, а когда в один прекрасный день почувствуешь себя счастливой, откроешь вольеру - и будешь смотреть, как они улетают
Зря они так со мной, ой зря. Я ж как загнанный дикий зверь - чем ближе охотники, тем больше решимости уничтожить преграду между мной и свободой.
Любовь прекрасна, потому что объединяет двоих, но она причиняет и страдание, потому-то и трудно расстаться друг с другом. Большинство решается на такой шаг, лишь когда другому находится какая-то замена и можно опять быть вдвоем.
Оживляются ли телевизоры сигналами трансляции, подобно глиняным телам мужчин и женщин, жизнь в которые вдыхает Божья любовь?
Если любовь — страсть, то ненависть — одержимость. Непреодолимая тяга видеть, что некогда любимое ослабло, испугано, недостойно жалости. Отвращение близко, а уважение далеко. Ненависть не только к тому, кого ты когда-то любил, но и к себе самому; как тебя угораздило полюбить это ничтожество?
"Папа засмеялся и сказал, что у женщин есть одно поразительное умение, которого нет у мужчин: они могут одновременно и поцеловать подругу и уколоть её шпилькой."
Сердце сжалось от жалости к этой девочке, ведь Ирина понимала, как тяжело решать, когда над тобой довлеет страх, чудовищно искажающий картину реальности. Очень трудно, когда ужас перед родителями застилает глаза, и, кажется, готов на все, лишь бы избежать их гнева.
Сон-это каждодневное умирание, маленькое упражнение в смерти.
Церковь приноравливается не к анатомии реальности, а к физиологии ума.
Когда выскочила из подъезда, ярко-красное пятно мелькало в дальнем конце двора.
Никакого порядка в окружающем нас мире нет, и мы главным образом должны приспосабливаться к окружающему нас хаосу.
Не стоит ненавидеть врагов. Эмоции мешают думать.
"-Уродское поведение не имеет расовой принадлежности. Вопрос, как к этому относятся окружающие.
-Относиться можно по-разному. И при этом всё равно пройти мимо."
Это не умышленный поступок, впрочем, это вообще не поступок, а отсутствие поступка, поступок, который ты не делаешь, один из тех поступков, делать которые ты избегаешь.
Теплый зяблого разве когда поймет?
У нее были такие красивые светлые кудряшки, пышущие здоровьем пухлые щеки, она так радовалась жизни. От ее озорства у него становилось легко на душе. Он решил взять ее в жены. Ему хотелось, чтобы она всегда была под рукой.
Сабли надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы – это мздоимство; "И правая их рука полна подношений". Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных...
Если бы я был огнем, я бы жег. Если бы я был дровосеком, я бы рубил. Но я - сердце, потому я люблю.
Все важное, что может сказать о себе человек, любая правда о нем, которая высказана в молчании, высказывается глазами.
Я настоял на том, чтобы девушек не выдавали замуж без их согласия: это узаконенное насилие так же отвратительно, как и всякое другое. Брак в жизни женщин - самая главная сделка; будет только справедливо, если они станут заключать ее лишь по своей доброй воле.