Король превосходит своих подданных только на высоту своей короны, а когда у тебя голова не покрыта, поверь мне, Генрих, ты такого же роста, как и все остальные люди, и даже пониже кое-кого из них.
Не надо надевать розовые очки, как не надо и замазывать глаза черной краской. Жизнь, она разнообразна в своих проявлениях, нет ничего абсолютно белого, или абсолютно черного.
Свернуться калачиком, в позе зародыша. Отдаться тяжелой волне. Остро прочувствовать одиночество.
Все мы — продукт воспитания предков, и все мы родом из детства. В большинстве своем, мы несём в себе семейные традиции или, как любят говорить психологи и психотерапевты, «семейные паттерны [1]».
Так вот, наследие разрушительных войн, а также жёсткого общественного режима Советского Союза диктует женщинам определённый стиль поведения, до сих пор активно поддерживаемый в патриархальном обществе.
Этот стиль, в принципе, отвергает мысль, что женщина должна быть в первую очередь счастлива сама.
Люди должны любить. Им свойственно это чувство. Они должны пылать и поддаваться страстям. Должны мечтать и витать в облаках. Просто обязаны постоянно испытывать какие-то эмоции. Они должны... это – естественно и совершенно нормально. А для молодых это ещё и настоятельная потребность, лишив их которой можно получить гораздо больше проблем, чем пользы. Так что пусть любят.
Пусть творят безумства. Хотя бы в эту ночь, когда они точно разрешены. Пускай... пускай хотя бы они сегодня живут.
Правда в памяти. У кого нет памяти, у того нет жизни.
На ожидание неприятностей, на сами неприятности и на предчувствие неприятностей уходит масса времени, и в результате вся жизнь.
Люди измучены растворенной в них энергией ненависти, ее тяжкое бремя обессилило их. Они неосознанно мечтают освободиться от нее. И однажды пламя этой ненависти вспыхнет, затмив солнце своим неистовым полыханием. Придет умытая кровью злоба и с криком кинется на людей. История людской жестокости померкнет, ибо энергия ненависти не переходит в другие формы, пока не выжжет все дотла. Обиталище этой неслыханной энергии станет пустыней.
Конец света. Наверное, это и будет Армагеддон.
Улыбка прибавляет приятности любому общению. А мужики, как собаки Павлова, подсаживаются на условный рефлекс: их тянет туда, где подсознательно было приятнее.
В часах, начавших свой ход в 1410 году, также есть знаки Зодиака, четыре фигуры, которые представляют Смерть, Алчность, Тщеславие и Вожделение, и двенадцать апостолов, которые каждый час до 22:00 оживают и благословляют. Смерть переворачивает песочные часы и ударяет в куранты, в то время как Скупой трясет мешком с монетами, Тщеславие смотрит на себя, а Турок (Похоть) качает головой. (Орлой, астрономические часы на пражской Ратуше)
Я думала, что стану его женой, когда мне было четыре.
- А потом?
- Потом я поняла, что превращаюсь в волка, а он в придурка.
Как говорил управляющий их дома, в вине лучше не топить проблемы – они, твари, хорошо плавают.
"...В любом случае стоять перед дверью любого кабинета всегда неприятно..."
Мужские носки — это детектор семейной жизни. Когда вонь от носков становится невыносимой — пора снимать обручальное кольцо!
Считать инор Кавальери любил, особенно, вероятную прибыль, проистекающую из чужой убыли.
Умные женщины, когда сына женят, дочь получают, а дуры и сына потеряют, и дочь не получат.
Женщины всегда задают вопросы, ответы на которые не хотят слышать на самом деле.
Вот бывает, посмотришь на человека и не знаешь, куда его послать: судя по виду, он уже везде был!
Между деревьев скользили дементоры. Он чувствовал исходящий от них холод и не был уверен, что сумеет пройти сквозь него невредимым. Вызвать Патронуса у него не было сил. Он больше не мог удерживать дрожь. Это все же не просто — умереть. Каждый вздох, запах травы, прохладный воздух, овевающий лицо, — какие сокровища! Подумать только, что у людей в запасе годы и годы, время, которое некуда девать, так много времени, что оно порой тянется слишком медленно, а он цепляется за каждую секунду. Он чувствовал, что не в силах идти дальше, и в то же время знал, что должен. Долгая игра окончилась, снитч пойман, пора покидать поле…
Здоровье — показатель мудрости и обретения Божественного сознания.
Самое трудное в жизни - уметь чего-нибудь по-настоящему хотеть...
Поворотил он назад — нельзя идти, направо, налево — нельзя идти; сунулся вперед — дорога торная. «Дай постою на одном месте, — может, зарево пойдет в другую сторону, аль прочь от меня, аль потухнет совсем».
Религия вообще вещь очень странная.
На этот раз Ральф подумал и опять не сказал вслух (похоже, долгие браки состоят из сплошных недосказанностей)...
…Есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание — истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.