Какая польза от исключительных способностей, доктор, если нет возможности применять их?
Глядя в зеркало, он видит в нем много лиц: ребенка, подростка, молодого человека, и уже не очень молодого – хранимых подобно ископаемым на полках, и, как они, давно умерших. К нему, еще живущему, их вопрос: посмотри – мы умерли, так чего ты боишься?
– Экард, что случилось? Ты с ума сошёл, куда же ты тащишь меня в таком виде? Ох, боги, всего два часа, как пробило полночь! Хочешь, я дам тебе успокающего… отдохнёшь хоть денёк, посмотри, на кого стал похож!
– Сейчас я сам тебе выдам, только не зелье, а пригоршню огненных ос за шиворот, – озверело рявкнул отшельник и тряхнул Сайдена, как котёнка. – Моя девочка почти декаду сидит в какой-то проклятой норе без еды и воды, с раненым мужем на руках, и не сдалась, придумала, как подать знак, а ты, её учитель, дрыхнешь на мягкой постели и лепечешь мне про время!
– Как – знак?! – мгновенно подобрался Сайден. – Когда заметили? Где? Ну почему ты сразу не сказал? Я бы хоть оделся!
Я, в отличие от дорговских жертв, никакого страха не испытывала, но и покорно смиряться не собиралась. Эти шаенги просто еще не переходили дорогу настоящей русской женщине. Устрою им тут тихой сапой Октябрьскую революцию, чтоб знали, что женщина - это звучит страшно!
Когда выбор стоит между тем, чтобы причинять боль,и тем, чтобы боль причиняли тебе, считай, что никакого выбора и нет.
Она, краснея, потянулась к нему [отцу], ожидая поцелуя, но он только потрепал ее по волосам и проговорил:
- Эти глупые шиньоны! До настоящей дочери и не доберешься, а ласкаешь волосы дохлых баб.
— Это и есть наказание, — грустно вздохнула я. — Куда уж горше?
Александр улыбнулся — неожиданно зло.
— Жить… Не так ли, Алисия? Много горше.
— Я не могу так, — пролепетала я, понимая, что он прав. — Я не могу так больше.
— Придётся, — он прищурился, взгляд стал ещё злее. — Ты всё это натворила. Ты и только ты. Расхлёбывай.
Никто, казалось, не замечал, что, экономя время, он экономит в действительности совсем другое. Никто не хотел признать, что его жизнь становилась все беднее, все однообразнее и холоднее.
Ясно ощущали это только дети, ибо для детей не оставалось больше времени ни у кого.
Но время - это жизнь. А жизнь обитает в сердце.
И чем больше люди экономили, тем беднее они становились.
Представьте себе, ночь, луна, романтика, мы с вами, мчащиеся во весь опор по болоту от голодного троглодита..
Церковь - это дом Господа Бога, которого там никогда не бывает.
Я не удивлен, что он не любит сидеть дома, потому что там всегда супер холодно. Господь Бог - Он же не балда, Он сидит себе в тепле на облаках поближе к солнцу, и оно Его согревает, к тому же так можно держаться подальше от людей, которые всегда найдут, чего бы такого у Него спросить.
Королева Брис приняла нас как равных.
После стольких лет, когда она позволяла себе открыто издеваться, это означало только одно. Раньше были игры. Теперь начинается война не на жизнь, а на смерть.
Но был один нюанс. Я тоже не собиралась сдаваться.
- Кажется, кто-то мог бы и посидеть у постели больной жены, - капризно передразнила я, поерзав спиной на подушках. - Между прочим, когда тебе было плохо, я тебе даже книжку читала!
- Совершенно жуткий любовный роман.
- Зато как быстро ты от него уснул.
- Я от него сознание потерял!
Знаешь, чего я не могу понять? Столько людей вокруг постоянно твердят тебе, какая ты классная, умная, веселая, талантливая и прочее, твердят бесконечно - уж я, по крайней мере, повторяю это уже несколько лет. Так почему ты им не веришь? Почему, по-твоему, они продолжают это твердить, Эм? Или это заговор и все втайне сговорились и делают вид, что хорошо к тебе относятся?
Разве можно долго предаваться скорби, когда мир полон красоты
Мы меряем жизнь по странным меркам. Считаем, что способность приобрести обширную жилплощадь или жрущее наибольшее количество топлива средство для сидения в пробках - это главный показатель того, что мы чего-то добились за короткий срок, отпущенный нам на этой планете. Несмотря на все наши достижения, мы по-прежнему судим о людях по их доходам, барахлу и возможностям.
Ветками можно только мух отгонять, а против волков нужно иметь более действенное оружие
не так важно, кто ты; если ты умер молодым — это в любом случае трагедия.
Когда даже в самые темные времена ты можешь поднять тост за жизнь – остается надежда. Понимаете, о чем я? Это настоящий оптимизм.
— А теперь, Гарри, выйдем в ночь и пустимся в погоню за коварной обольстительницей, имя которой — приключение!
Посмотрите на то, как хочет жить раб. Прежде всего он хочет, чтобы его отпустили на волю. Он думает, что без этого он не может быть ни свободным, ни счастливым. Он говорит так: если бы меня отпустили на волю, я сейчас же был бы вполне счастлив: я не был бы принужден угождать и прислуживаться моему хозяину, я мог бы говорить с кем угодно, как с равным себе, я мог бы идти куда хочу, не спрашиваясь ни у кого.
А как только отпустят его на волю, он сейчас же разыскивает, к кому бы подольститься, чтобы пообедать, потому что хозяин его больше не кормит. Для этого он готов идти на всякие мерзости. А лишь только он нашел себе квартиру и продовольствие, так он попал опять в рабство, более тяжкое, чем прежде.
Если такой человек начнет богатеть, то он сейчас заводит себе любовницу, какую-нибудь распутную женщину. И вот он начинает страдать и плакать. Когда ему приходится особенно трудно, он вспоминает о прежнем своем рабстве и говорит:
— А ведь мне не дурно было у моего хозяина! Не я о себе заботился, а меня одевали, обували, кормили; и когда я болен бывал, заботились обо мне. Да и служба была не трудная. А теперь сколько бед. Был у меня один хозяин, а теперь сколько их стало у меня! Скольким людям должен я угождать, чтобы разбогатеть!
Но раб не образумится. Он хочет разбогатеть, и для этого он терпит всякие невзгоды. А когда получит то, чего хотел, то опять оказывается, что он оплел себя разными неприятными заботами.
Все-таки он не берется за разум. Он думает: вот, если бы я стал великим полководцем, все мои несчастия кончились бы: меня стали бы носить на руках! И он отправляется в поход. Он терпит всякие лишения, страдает, как каторжный, и все-таки просится в поход во второй и в третий раз. Если он хочет избавиться от всех своих бед и несчастий, пусть он опомнится. Пусть он узнает, в чем истинное благо жизни. Пусть он на каждом шагу своей жизни поступает согласно законам правды и добра, начертанным в его душе, и он обретет истинную свободу.
Эпиктет
Язык любви 1: Слова поощрения. Язык любви 2: Время. Язык любви 3: Подарки. Язык любви 4: Помощь. Язык любви 5: Прикосновения.
Анимаг — волшебник, который может по желанию обратиться в зверя.
Тот, кто лучше других, либо сходит с ума, либо превращается в монстра.
Ты не хочешь стрелять в меня. Ведь убивать своих друзей - дурной тон, а ты неплохо воспитана
«Второй шанс для господина Старшего следователя» красовались мы с Андре, танцующие вальс.
«Ледяной бал в Академии Магического Права подарил всем присутствующим незабываемую романтичную и, одновременно, драматическую сцену, – гласил текст. – Отвергнутый несколько недель назад кумир тысяч женщин Андре Травесси предпринял отчаянную попытку добиться взаимности от Великолепной Кары, выбрав ее королевой бала.
Однако усилия господина Старшего следователя вновь закончились неудачей.от Великолепной Кары, выбрав ее королевой бала.
Однако усилия господина Старшего следователя вновь закончились неудачей. Госпожа Торн принимала корону с таким видом, словно ей на голову надевали пыльный мешок, а не предел мечтаний всех девушек (и не только девушек!), находившихся в тот момент в зале.
Танцуя положенный королю и королеве Ледяной вальс, пара явно выясняла отношения. О результате вы, уважаемые читатели, можете догадаться сами. Ведь, едва стихла музыка, Великолепная Кара оттолкнула от себя несчастного влюбленного мужчину. И, не дождавшись даже окончания церемонии снятия масок, ушла, оставив Андре Травесси посреди зала с разбитым несчастного влюбленного мужчину. И, не дождавшись даже окончания церемонии снятия масок, ушла, оставив Андре Травесси посреди зала с разбитым сердцем.
Милые дамы, редакция искренне надеется на то, что хотя бы кто-то из вас сможет его утешить!»