Есть раны, которых никогда не исцелить полностью.
Кто бы ни злился на тебя, он ничего не может сделать с той силой, которая в тебе есть. Только о ней и нужно беспокоиться, только её и беречь. Ты ветер, ты парус, ты сама жизнь.
Ты хорош только тогда, когда каждая собака в городе признала твою исключительность. Но, на самом деле… Потерять этот светлый облик очень легко.
Одиночество – это не больно, это грустно, тоскливо, хоть волком вой, но не больно.
У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего.
Бабушка считает, что Кент ужасный идиот, а слово «предприниматель» пришло к нам из Просонья, когда кто-то не расслышал слова «ничего не понимает он», так говорили о бродягах, пришедших в Миамас из других стран. Эльса еще не решила, стоит ли этому верить, но во всяком случае Бритт-Мари почти всегда дома, так что она-то вряд ли предприниматель. Бабушка говорит, что Бритт-Мари «работает старой перечницей на полную ставку». Они с бабушкой никогда не могут хоть в чем-то прийти к согласию. Это как если бы тушка кролика пыталась подружиться с открытым огнем. «У этой старухи мозоль на душе», – говорит бабушка. И правда, у Бритт-Мари всегда такой вид, будто она только что выбрала из коробки конфету с невкусной начинкой.
я пошел на работу и понял, почему она так важна на Земле. Работа отключает ощущение одиночества.
В детишках заложена потрясающая возможность радоваться каждому мгновению, но с годами мы теряем эту способность видеть повод для радости в каждом мгновении, обрастаем цинизмом, как панцирем, и прячем истинные чувства.
Ваше темное прошлое может обеспечить вам светлое будущее…
– Глеб Игоревич, у вас эрекция, – вслух заметила я. Тон все тот же – спокойный, миролюбивый и даже пофигистический.
Шеф проследил мой взгляд – в смысле, тоже на свою ширинку посмотрел. Потом вернулся ко мне и ответил:
– Я знаю.
Вот и поговорили!
– Ну… не буду вам мешать. – Я развернулась и уверенно направилась к выходу.
Если не можешь добиться нужной эмоции изнутри, создай ее снаружи.
Многие из живущих заслуживают смерти. А другие погибают, хотя заслуживают долгой жизни. Можешь ли ты наградить их? Так не торопись же раздавать смертные приговоры. Даже мудрейшие не могут предвидеть всего.
уговаривать, кстати, пришлось мне, пустив в ход все свое очарование, хорошо подвешенный язык и ямочки на щечках.
– Меня поражает ваше умение находить неприятности на свою… голову. От этих слов я эту самую голову втянула в плечи, съёжившись. “И что теперь будет?!» – опасливо поинтересовалась я, не зная, чего ожидать
Ты решила напиться?
- Нее, алкоголь для слабаков! Сильные наслаждаются депрессией!
-Нельзя оставлять врагов за спиной, - тихо сказала я, - иначе всю жизнь оборачиваться придётся.
Минуты серьезной опасности нередко совпадают с минутами сердечной откровенности. Душевное волнение заставляет нас забыть об осторожности, и мы обнаруживаем такие чувства, которые в более спокойное время постарались бы скрыть, если не в силах вовсе подавить их.
- ... Если есть Зло и его творец и если есть Добро, - то и у Добра должен быть ещё более могучий властелин!
- Почему?
- Да потому, что даже здесь, где явно царит Зло, мы с тобой, два дурачка, стремимся к любви и добру.
Какая-никакая энергия у меня, разумеется, есть. Но чтобы заразительная?
... ухватился за голову. – Уй-йооо… Последствия вчерашнего попоища давали о себе знать. – Ты как, братуха? – озабоченно спросил Женя. – Душа просит покоя, сердце просит любви, тело просит разврата. Никому ничего не даю, все трое сидят злые, – пробормотал я. – Тебе, может, стоит опохмелиться? – Не. Работать надо. И вообще, от всех болезней есть аж целых два лекарства. «Пройдет» и «Заживет».
Жизнь – пошлая и несправедливая штука. Смерть, впрочем, тоже.
Аристотель оказался мудрым старым греком, и Роб сам увидел: если содержание книги тебя захватывает, то учение превращается из повинности в удовольствие.
Любимых не выбирают, – вздохнула Элена. – Их просто любят, и все. Вот ты любил кого-то по-настоящему?
Видишь ли, существуют силы, которые говорят с нами, но есть силы и выше. И есть тайны, которые сокрыты даже от них.
- Что тут придумаешь? Он знаешь за каким забором стоит!
- И что, в заборе ни одной дырки? Разве у нас в России бывают заборы без дырок?