Научить детей любви родители могут лишь тогда, если они сами в браке умели любить. Дать детям счастье родители могут лишь постольку, поскольку они сами нашли счастье в браке. Семья, внутренно спаянная любовью и счастьем, есть школа душевного здоровья, уравновешенного характера, творческой предприимчивости. В просторе народной жизни она подобна прекрасно распустившемуся цветку. Семья, лишенная этой здоровой центростремительности, растрачивающая свои силы на судороги взаимного отвращения, ненависти, подозрения и «семейных сцен», есть настоящий рассадник больных характеров, психопатических тяготений, неврастенической вялости и жизненного «неудачничества». Она подобна тем больным растениям, которым ни один хороший садовник не даст места в своем саду.
Нет, правда, я не думал, что возраст может стать препятствием. Какой мужчина будет с этим спорить? Я был уверен, что сумею сделать молодую барышню счастливой. Я буду баловать ее, как редко кого из девушек балуют, и, потом, я вовсе не считал себя физическим уродом. Да и как можно? Мужчинам такое самобичевание вообще несвойственно, а если уж до этого докатился, конец тебе.
А в Вятской губернии, в одном гостеприимном доме, ему предложили тринадцать закусок под три сорта вина, водку, портвейн, малагу и зубровку, которую он определил как "превосходный самогон с запахом травы, поедаемой дикими сибирскими буйволами". Когда он, объевшийся и изрядно захмелевший, готовился отвалится от стола, внесли самовар и сообщили, что сейчас начнется собственно обед - с салатами, пирогами, блюдами из свинины и индюшки. При этом, по словам литератора, "хозяева ругали революцию, которая разрушила их блестящую довоенную жизнь".
Женщина легко становится той, кем любимый хочет ее видеть, веря в нее!
На самом деле, одним ударом головы я мог бы без труда высвободиться, но, мне кажется, сейчас это не самый лучший вариант. Джин вздыхает.
Обращаться с религией, как с зонтиком, вошло у нее в привычку. В хорошую погоду зонт заменяет тросточку, в жару защищает от солнца, в ненастье укрывает от дождя, а когда сидишь дома - он пылится в передней. И ведь таких, как она, сотни; сами не ставят господа бога ни в грош, а другим затыкают рот и вместе с тем в случае нужды прибегают к нему как к своднику.
Ссориться? Чепуха! Мы и не думали ссориться. Если нельзя иногда рассердиться, то какой смысл быть друзьями?
- В этом сражении мы победили, - гордо заявил капитан.
Капитан победил, так как привык всегда побеждать - спалив всё к чертям, включая собственную крепость!
Понимаешь ты силу этих слов: она ждет!
Хорошая теория рождается не только из наблюдения - это может быть шальная догадка, подвиг воображения.
Сейчас, спустя десять лет, я и правда выглядела намного лучше, чем тогда. Не свежее, но все-таки лучше. Потому что того взгляда — заискивающего взгляда любящей, преданной собаки точно больше не наблюдалось.
Криминальное сознание ничего в принципе нового родить уже не может, разве что небольшие вариации в деталях.
Я человек, я слаб, но я готов сразиться с тобой, суровое, призрачное завтра!
- И вы воображаете, что люди поверят вам? - Поверят или нет, но правда не перестанет от этого быть правдой.
Когда начинаешь смотреть на мир с другой стороны, не так, как привык, оказывается: ты ничего не знаешь о том, как поступить правильно. Одно деяние, смелое и честное, ведёт к войне и разрушениям. Другое, трусливое и подлое - к миру и процветанию.
Признак хорошего воспитания - черта, особенно привлекательная и внушающая симпатию, заключается не в стремлении блеснуть своими достоинствами, а в умении помочь другим блеснуть, самому же держаться скромно, не задевая их гордости.
«Тому, кто не хочет признать ошибку, суждено её повторить…»
Он узнал, что Лондонское отделение братства действовало уже несколько лет. Сама организация появилась в глубокой древности и вошла в силу во времена царствования Петра Великого, когда были приняты различные ужасные и непристойные обряды, что-то вроде вывернутого наизнанку монашества.— Один из их излюбленных обычаев — запираться в каком-нибудь доме, доводить себя до отвратительного религиозного исступления, а потом сжигать себя вместе с домом. К сожалению, не все это делали, так что братство выжило, превратилось в политическую организацию и признало советскую власть. Было ли оно само официально признано, я не смог выяснить, хотя, по предложению Аллейна, стал его членом и прошел кое-какие ритуалы.
Самые интересные мысли приходят в голову, когда тебе восемнадцать лет.
Шерлок Холмс — его возможности
1. Знания в области литературы — никаких.
2. Философии — никаких.
3. Астрономии — никаких.
4. Политики — слабые.
5. Ботаники — неравномерные.
Знает свойства белладонны, опиума и ядов вообще. Не имеет понятия о садоводстве.
6. Геологии — практические, но ограниченные. С первого взгляда определяет образу различных почв. После прогулок показывает мне брызги грязи на брюках и по их цвету и консистенции определяет, из какой она части Лондона.
7. Химии — глубокие.
8. Анатомии — точные, но бессистемные.
9. Уголовной хроники — огромные, Знает, кажется, все подробности каждого преступления, совершенного в девятнадцатом веке.
10. Хорошо играет на скрипке.
11. Отлично фехтует на шпагах и эспадронах, прекрасный законов.
К тому же я была честолюбива. Не только хотела чисто человеческой независимости, но и просто сгорала от желания открыть что-нибудь этакое в актёрском искусстве.
Пятидесятилетнему мужу трудно долго сердиться на двадцатипятилетнюю жену
— Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и
греха.
— Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.
— Пусть так, — с вызовом ответил Дикарь. — Да, я требую.
— Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак;
право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним
днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.
Длинная пауза.
— Да, это все мои права, и я их требую.
— Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, — сказал Мустафа Монд, пожимая
плечами.
Нужно время, чтобы тот или иной человек признал тебя. А порой признания приходится добиваться всю жизнь.
Мы любим людей за то хорошее, что сами им сделали, а еще за их недостатки, которые не замечаем у себя.