Что в друзьях, что во врагах, что просто в знакомых куда приятнее иметь тех, кто что-то из себя представляет.
Пауль Клее в ноябре замечательно резюмирует в своем дневнике: "1913 год - сплошное признание в любви".
У каждого руководителя должен быть злобный зам, выгодно оттеняющий его доброту.
Малазанская империя мудра. Я нахожу это даром редким и драгоценным. И потому желаю ей — и вам всем — добра.
Я желаю, чтобы ты прожил яркую страстную жизнь и где-нибудь обрел то, что я не сумел тебе дать, пусть даже временами хотел. Но от этого греха я удержался.
На её лице застыло неприятное выражение мелочной подозрительности.
– Человек-х-х! – сквозь огромные клыки прошипел Хартхан, не в силах оторвать от живой плоти горящего пламенем безумия и голода взгляда.
– Нельзя, – коротко отрезал Хаос и протянул Хартхану красный шарф. – Займись лучше этим. Девчонка Лилиан Лоуд. Блондинка. Сейчас находится в Управлении главы нивергатов. Достать! Немедленно.
– Уничтожить? – Хартхан предвкушающе оскалился.
– Нет. – В голосе Хаоса зазвенела сталь. – Доставить ко мне. Да обращаться так, словно она хрустальная. Упадёт хоть один волос с головы Видящей, ответишь лично. Выполняй. Все сущности в твоём распоряжении.
Хартхан склонился в поклоне, а затем исчез в вихре портала.
Нужда, как известно, плохой советчик.
– Как вы поняли, что она бедна?
Принц усмехнулся:
– Можно надеть красивое платье и накопить на фаллантские туфли, но нельзя быстро свести мозоли с рук.
Когда понимаешь, что изменить ничего нельзя, чувства отключаются.
... никогда не бросайся в драку сломя голову. Всегда просчитывай пути отступления. И ещё запомни, нет никакого стыда в том, чтобы убежать от сильного противника.
Бедняк имеет право слечь только тогда, когда он умирает.
Недостаток информации заставляет действовать вслепую, избыток информации ослепляет.
В книгах преступником всегда оказывается тот, кого меньше всех подозревают, я знаю. Только это правило вовсе не годится для реальной жизни. Чаще всего именно то, что бросается в глаза, и есть правда.
Что такого в нашем нелюбящем веке, что заставило нас подумать, будто мы, какими бы мы ни были, — люди в высшей степени достойные любви? Почему мы думаем, что каждый, кто не полюбил нас, — существо в некотором роде ущербное, убогое, не выполняющее свои функции? Еще хуже, если они променяли нас на Бога, рыдающую Мадонну или лик Христа в булочке чабатта, — тогда мы называем их сумасшедшими. Выпавшими из жизни. Отсталыми. Мы так уверены в том, что мы хорошие, и в том, что наша любовь — великое счастье, что не в силах допустить наличие предмета, более достойного любви и преклонения, чем мы сами. Поздравительные открытки настойчиво уверяют нас в том, что каждый человек заслуживает любви. Нет, не каждый. Каждый человек заслуживает правды. Но не каждый заслуживает любви.
В реальной жизни народ проявляет себя не путем формулирования своей воли, а восстаниями или подъемом хозяйственной активности, ростом или падением рождаемости, взлетом культуры или распространением алкоголизма и наркомании, стойкостью и жертвенностью на войне или легкой капитуляцией. Именно бесчисленная совокупность таких признаков и показывает, здоров ли народный организм. Выработать наиболее органичную для данного народа и в данный момент его истории форму государственного устройства – это, конечно, необходимое условие здорового существования народа. Но далеко не единственное и зачастую не самое важное.
Неверие – нормальная реакция на сообщение о смерти друга, но гнев и сарказм – не лучший способ справиться с горем...
В конечном итоге, значение имеют только глаза!
Большой город быстро приучает к осторожности.
– Эй, не нужно убегать, детка, – приближаясь, крикнул один из мужчин. И тут в голове мелькнула безумная, единственная идея спасения. – Проваливайте! – потребовала я как можно уверенней. – Иначе станете трупами! – Вот как? – Наемники насмешливо ухмыльнулись. – И кто же нас убьет? Ты? – Нет. – Я глубоко вздохнула и решительно указала на дэйнатара: – Он. – Он? – недоверчиво вытаращились на него мужики. – Я? – У дэйнатара от изумления даже бровь приподнялась. – Да! – подтвердила я и выпалила: – Я только что его наняла, и теперь достать меня можно только через его труп! Блондин посмотрел на меня с таким видом, словно не мог поверить собственным ушам и такой откровенной наглости.
... можно быть очень верным и не любить... Иногда верность может оказаться даже местью, расплатой за любовь... Верность, а не любовь.
В Ане было горячо и мокро. И очень, до обидного, быстро.
Она долго обдумывала ответ, но, как все женщины, уверенные в своем остроумии и язвительности, перестаралась, - намек ее получился столь тонким, что Лиза его просто не поняла.
Когда пытаешься скрыть некоторые вещи, они начинают гнить.
Многие супружеские пары заводят детей из-за того, что им уже нечего друг другу сказать.