Эта девчонка из другого мира, сбежавшая из дворца. И Серый волк, который смог стать дороже любого принца. Ну и что с того, что сказки у них разные? Кто сказал, что нельзя придумать свою, одну на двоих?
- А это что за кораблик?
– Премия Мира. Ежегодно вручается в Хошимире за подвижничество и человеколюбие.
– И ее вручили мне?
– Члены жюри были против, но вы взяли в заложники их семьи, и они передумали.
Из искры возродиться пламя...
Если бы все хорошо кушали, войн было бы меньше! Это все от нерегулярного и несбалансированного питания…
— Ну, вражина! — рявкнула она и погрозила кулаком. — Ты чего ж мужика-то напугал? А вдруг бы в самом деле женился? Вот засижусь по твоей милости в девках и к вам перееду. Хотите — удочеряйте, хотите — вместо собаки держите…
Никогда не стремился быть незаменимым, и потому его заменили. Он не оставил после себя ни пустоты, ни памяти, ни скорби.
Мама вынула из нижнего ящика балетные туфельки, осторожно потрогала их тупые носы.
И вот уже чудится маме, что, дохнув ей в лицо торжественным холодом, раздвинулся бархатный занавес: на сцене девочка-балерина. Тоненькая, легкая, она кружится в луче света, словно белый мотылек. Слышите, как играет музыка?…
– Татьяна Андреевна, вы слышите?
Мама вздрогнула и очнулась.
– Слышите? – кричала ей с порога соседка. – По радио объявили: на нас напали фашисты. Война!
– Ларочка! – только и могла выговорить мама, роняя балетные туфельки на пол.
А поезд уже далеко-далеко.
И на всех окнах опустились синие шторы, чтобы вечерние огни не выдали Ленинград самолетам врага.
Но стояло лето – время северных белых ночей, когда и без огней виден самолету уснувший город. И белыми ночами ленинградцев стал будить настойчивый голос диктора:
«Граждане! Воздушная тревога! Воздушная тревога!»
О войне с Испанией мы поговорить мастаки, а чтобы поезда по расписанию ходили – это нам не под силу!
... мечтать никому не заказано. Полезно даже порой пофантазировать. Но когда такой вот фантазер нацепит погоны да сядет на боевом корабле у заряженной пушки – тут и неприятность может случиться… Размечтается да прицелится, прицелится да бабахнет. Хорошо, как промахнется. А ну как попадет?
Знал бы прославленный планетолог, до чего докатятся неблагодарные потомки, плюнул бы, спрыгнул бы с постамента и убрёл бы в степь от расстройства при виде человеческой глупости, против которой, как известно, даже боги бороться бессильны…
Досточтимый папенька частенько приговаривал, мол, хочешь быть счастливым — избегай не огня и свинца, а венца.
Репутация - это как проба на ювелирных безделушках. Лучше сомнительная, чем никакой.
– Не гоняйся за ветром, если твой плащ из соломы
Женщины вообще похожи на осот в огороде: сколько ни выпалывай, живучий сорняк упорно прорастает.
Нельзя быть сильным, если дышишь через раз. Если принимаешь лишь лучшее в себе. Нельзя наполовину.
Ты исцелил меня. Ты стал моим светом. Ты как рука помощи, поданная прямо с небес для моей заблудшей души. То, что я чувствую к тебе, трудно описать словом „любовь“. Ты — вся моя жизнь. Без тебя мне не нужно никакого солнца, никаких звёзд или луны. С тобой я умею летать
Интересно, где у нас в стране вырабатывают это чёртово пальмовое масло, чтоб им замещать нормальное сливочное? Всю кондитерку невозможно в рот взять. Вот попробуй финское печенье с шоколадом. Совсем другое дело. Ты не знаешь, почему за что наши ни возьмутся, у них постоянно какое-то непотребство получается?
- Мы живём часто совсем не для себя. Для кого угодно, только не для себя. И самое грустное знаешь что?
- Что?
- Мы себя оправдываем... И даже. даже упиваемся своими страданиями.
«Я не хотел терять семью, но не знал, как удержать! Меня так злило это, что налёт цивилизованности смыло напрочь. Я лишился Мальвины своей, и в отместку сердце её разорвал. Я не хотел быть один в долине потерянных душ. Эгоистично, да, но я всегда был эгоистом».
Никто не женится ради того, чтобы иметь детей, однако, когда у человека появятся дети, они заставят его измениться, и под конец он увидит, что ведь все совершалось только для них.
Иногда невозможно оставаться в стороне. Даже если ты глупая трусливая девка, которая не может и не должна драться. Потому что, даже если они сейчас уцелеют, как потом жить с подобным стыдом на душе? Знать, что могла помочь – и не сделала этого?
«Рано или поздно под старость или на рассвете сил, Несбывшееся зовёт нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись среди своего мира, тягостно спохватясь и дорожа каждым днём, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся? Не ясен ли его образ? Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать его слабо мелькающие черты?
Между тем время проходит, и мы плывём мимо высоких туманных берегов Несбывшегося, толкуя о делах дня».
— Отпусти её, Джонатан! Это между нами! Ты хотел меня — я здесь! Отпусти девушку!
— Между нами? О, Арти, мой старый друг, ты всё ещё ничего не понимаешь! Это никогда не было просто между нами. Это было между мирами! Между тем, что вы называете реальностью, и тем, что ждёт за её хрупкими границами!
Она сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь. «Спокойно, Катя. Это просто неловкость. Просто он стоит слишком близко. Просто его голос звучит так, будто знает все твои секреты…»
Когда у человека отбирают надежду, не остается уже ничего, даже самого человека.