Я стал врачом, чтобы быть с людьми в самые важные моменты. Чтобы стоять на краю обрыва вместе с другим человеком и вместе с ним вглядываться во мрак неизвестности. Я стал врачом, потому что тоже боюсь. Потому что хочу хоть как-то ослабить страх - не только свой, но и страх всех людей.
Никогда не иди на риск без запасного плана, имей за плечами хоть что-то… кого-то, кто тебя поддержит
Будущее сокрыто во мраке, где мы блуждаем на ощупь, не подозревая, что ждет впереди.
даже самая мелкая, незначительная деталь может изменить мир.
— Что там у тебя трещит? — принимала активное участие в моем злоключении подруга.
— Жизнь! — рявкнула я. — И рукав жакета оторвался, елки-палки.
Годы все меняют, многое уничтожают, с годами копятся тревоги и заботы: вот они опять тут как тут.
Бог, всемогущий и всеблагой, молниеносно карая за оскорбление, способен безо всякого дурного умысла поразить невинного наравне с грешником.
Мне казалось, что он хочет, мгм, благорасположить Мину, — хихикнула Тина.
— Но между ними стою я — нравственная опора, моральная поддержка и просто обаятельный, оголодавший представитель Псовьего Мира.
– Уж лучше, по мне, жалеть о том, что сделал, чем о том, что должен был бы, хотел бы, да не сделал.
– А еще лучше и вовсе ни о чем не жалеть. ...Но вот это-то как раз почти никогда и не удается сделать.
Если беда кажется неизбежной, крадите у нее моменты счастья
Капитан Коперник, мне кажется, или это скрип зубов? Так вот, если мне не кажется, то не делайте так. Вредно.
Любые грехи можно искупить, но дорога в тысячу ли начинается с первого шага.
Даже знаменитым и богатым нравится быть жертвами.
– Нет более проблемного и вредного органа, чем тупое, влюбчивое девчачье сердце. И, если бы это было возможно, я бы советовала всем просто его удалять. Да-да, под скальпель – и нет проблем.
Если есть желание, есть и способ.
«Как же мне теперь жить? – стонал он безмолвно. – Я не смогу!»
«Ну так не живи», – безжалостно откликнулась Сапфира.
«Но ведь Гэрроу больше нет. Нет и не будет! А со временем и меня ждёт та же судьба. Значит, всё напрасно – любовь, семья, любые героические деяния? Всё, всё уходит, и от человека не остаётся ничего, кроме горстки праха! Зачем же мы вообще существуем на свете? Зачем к чему-то стремимся, что-то совершаем?»
«Смысл – в действии. Но ценность твоих действий ничтожна – ведь ты отрицаешь сам смысл жизни, отказываешься от перемен и приобретения опыта. А ведь всё зависит только от тебя самого! Выбери же занятие по вкусу и посвяти ему свою жизнь – вот и обретёшь и цель, и новую надежду».
«Но на что я гожусь?»
«Это тебе подсказать сможет только твоё сердце. Ты обретёшь спасение лишь тогда, когда будешь всей душою стремиться к чему-то».
а когда ты сама утратила веру в вечную любовь?
— Знаешь, у меня в детстве были попугаи-неразлучники. Жили-жили, а потом один другого загрыз. И потом еще много лет жил долго и счастливо. Вот тогда и утратила.
Есть подвиги. И это хорошо. Подвигал, так сказать, спас мир, всем спасибо, все довольны.
А есть строгая отчетность. И вот тут-то наступает кошмар и ужас для любого героя. Даже самого-пресамого эпического.
– А магией вы ее исцелить не можете? – спросил я у Артемиды. – Ну, то есть… вы же богиня!
Артемида выглядела смущенной.
– Жизнь – вещь хрупкая, Перси. Если Судьбам угодно перерезать нить, я мало чем могу помочь.
Самый угнетающий момент в жизни программиста - когда сталкиваешься с чужим кодом или, что еще хуже, со своим и не находишь сил его переделать. Это угнетает.
Думаю, существует только один бог. Конечно, есть разные боги, они живут везде: в полых холмах, с ветрами, в море, в траве, по которой мы ходим, в воздухе, которым мы дышим, в тени, где их ждут люди. Но я верю, что существует только один настоящий бог, подобный бескрайнему морю. В конце концов все мы – маленькие боги, и люди, подобно рекам, стекаются к нему.
... секс люди в большинстве своем используют как наркотик - чтобы сбежать от действительности, забыть о своих проблемах, расслабиться.
Как будто время - это такая вещь, которая может реально закончиться. Как будто оно измеряется некой чашей, выданной нам при рождении, и, если мы начинаем поедать его слишком быстро или помногу или тогда, когда этого делать не рекомендуется, тогда время тратится, съедается и считается использованным.
Но время - это то, что находится за пределами нашего понимания. Оно бесконечно, оно существует вне нас. Мы не можем сами истратить его. Время продолжает двигаться вперёд даже тогда, когда мы сами уже этого делать не способны.
Как только я в чем смущаюсь, сейчас спрошу свое сердце, и коль оно спокойно, то и я спокойна. Так и всегда надо поступать.
Особенно же не доверяй, если наказанная тобой вдруг ласковой да улыбчивой к тебе станет. Змеиной эта улыбка будет.