Любой заглянет в распахнутую дверь, но увидит лишь то, что ты захочешь показать. Запертая - вызовет неуёмное любопытство. Когда ее вскроют, найдут даже те тайны, которых за ней нет.
— Только не говори, что так разоделся из-за ужина со мной, — подмигнул и улыбнулся. — Напомню, я женат и у меня четверо детей.
— Какая жалость, — Максис потер подбородок и скорчил рожу. — Придется снова обратить взоры на супругу.
— Любовь можно растить, понимаешь? Можно растить, а можно не давать ей расти… Понимаешь?
Хочешь, чтобы дурак показал на что способен – оскорби его
...не стоит доверять внешней красоте, нужно смотреть вглубь, судить по поступкам, делам. А еще вернее – своей интуиции доверять.
Мужчина способен понять любую женщину, кроме той, в которую по уши влюблен. Но ты не волнуйся, долгие годы совместной жизни искоренят всякое недопонимание.
А перечитывать - не то же, что читать, вы видите уже иное.
Наглость – ключ от многих дверей, а порой и неплохое оружие, которое не тянет ножен.
...смерть, выбирая очередную жертву, не обращает внимания на возраст.
— Нервы и переживания — это для богатеев, — заявил Берт, вычищая очередную опустошенную им миску корочкой хлеба, — а нам, простым двуликим, этим всем заниматься некогда! Работать надо. Так маманя всегда говорит. Если не мы, то кто?
– А что ты думаешь насчёт планов Насуады?
– Хм… Она приговорена! И ты приговорён! Все они приговорены! – Анжела вдруг захихикала, согнувшись пополам, точно старая карга; потом вдруг резко выпрямилась и сказала вполне серьёзно: – Заметь, я не уточнила, что это за приговор и кто его вынес, а значит, что бы ни случилось, я окажусь права в своих предсказаниях! Вот до чего я умна! – Она снова хихикнула, подхватила свою корзину и пристроила её на бедро. – По всей видимости, некоторое время мы с тобой наверняка не увидимся, так что прощай. Желаю тебе удачи, но на всякий случай избегай жареной капусты, не ешь ушной серы и всегда старайся отыскать в жизни светлую сторону! – И, весело подмигнув Эрагону, колдунья поспешила прочь, а он так и остался стоять, недоумённо хлопая глазами.
— Все туда! К тропе! Заходим в лес и мчимся по берегу к той развилке, откуда пришли! К корчме! Кто потеряется — сбор возле лошадей! Кто не помнит, где их оставили, — бегите за теми, кто помнит! Раненых не бросать!
Вы ни в чем не нуждаетесь. Вы просто чего-то хотите.
для упрямого и уверенного человека нет преград в достижении цели.
... похоже, что Земля сейчас вступает в новый период массового вымирания видов, и впервые в истории планеты причиной катастрофы является один-единственный вид - мы сами.
— Вы… вы сами знаете, что так нельзя! Просто нельзя — и все! — Вот. — Уилар поднял палец. — Точно. Нельзя. Именно поэтому я это и делаю. Ты меня раскусила.
Верность – как беременность. Или она есть, или ее нет. Нельзя быть верным наполовину.
— Наверное, это здорово, когда ты сам в себе так уверен. — Ты тоже уверена в себе, — говорит он. — Ты упорная и неунывающая. Храбрая. Сильная. Нечеловечески красивая. Ты могла бы завоевать весь мир. Я смеюсь и заглядываю ему в глаза. — Я часто плачу. А завоевывать мир мне неинтересно. — Вот этого мне не понять никогда.
Великодушное сердце может полюбить из жалости...
После того как вы разберетесь с проблемой сохранения своей индивидуальности, перед вами встанет другой вопрос: «Для кого я пишу?»
Это фундаментальный вопрос, и на него есть фундаментальный ответ: вы пишете для себя. Не пытайтесь представить себе широкую читательскую аудиторию. Такой аудитории не существует — каждый читатель отличается от других. Не пытайтесь угадать, какого рода сочинение понравится издателю или что нынче прозвучит актуально в вашей стране. Издатели и читатели не знают, что им хочется прочесть, пока они этого не прочтут. Кроме того, они всегда ждут чего-нибудь новенького.
Если вам вдруг придет охота пошутить, не волнуйтесь, что до читателя «не дойдет» ваша шутка. Если она кажется забавной вам самому, смело вставляйте ее в текст (тем более что ее всегда можно оттуда выкинуть, а вот попасть туда она может только с вашей легкой руки). Вы всегда пишете в первую очередь для того, чтобы угодить себе самому, и если вы получаете удовольствие от своей работы, то его разделят с вами и читатели, для которых имеет смысл писать. А отставших тугодумов жалеть нечего — они того не стоят.
Возможно, вы увидите здесь парадокс. Раньше я предупреждал вас, что читатель — существо нетерпеливое, вечно балансирующее на грани сна или потери внимания. Теперь же я говорю, что надо писать для себя и не беспокоиться, что читатель может потеряться по дороге.
Однако речь тут идет о двух разных вещах. Первая — это мастерство, вторая — отношение к делу. В первом случае все определяется тем, владеете ли вы приемами конкретного ремесла. Во втором — тем, как вы пользуетесь этими приемами, чтобы выразить свою неповторимую индивидуальность.
Все бывает. Абсолютно все. Просто кое-что - редко и не со всеми. Но это не значит - ни с кем и никогда.
В юности я постоянно повторял, что больше всего на свете хочу вести жизнь, в которой смогу самостоятельно принимать решения и быть свободным от обязанностей, диктуемых долгом и положением.
И только когда судьба подарила мне возможность воплотить эту мечту в жизнь, я понял, какую цену мне придется заплатить. Я могу переложить свои обязанности на других людей и жить в свое удовольствие, только если разорву с ними все связи. Получить и то и другое одновременно невозможно. Стать членом семьи или какого-то сообщества — это значит иметь обязательства и нести на своих плечах ответственность, выполнять правила и законы группы, к которой ты принадлежишь.
Мыслите сами, избегая чужого влияния. И если вы совершите ошибку, не страшно: ведь даже ошибки подчеркивают вашу индивидуальность.
Вот оно! Вот оно. Тот самый ничем не ограниченный, всеподавляющий хаос подготовленного им момента. Высокие лорды, умудренные опытом многолетних интриг, сплетали свои сети, направляя реальность по одному им угодному руслу, поворачивая мир мановением политических рычагов, будто мир был огромным проржавевшим механизмом. Планы громоздились на планы, марионетки плясали, подчиняясь натяжению удерживающих их нитей, и все ради единственной цели – короля с древним именем, севшего на Серебряный Престол. Он был умен, этот король, и до последнего выстраивал собственный порядок, уберегая его от малейшего дуновения хаоса. Он избегал войны, потому что война была лишена логики, смысла и последовательности и могла уничтожить его блестящие планы. Но он все‑таки не смог избежать этой войны, как ни старался. Отныне все решала не политика, а меч.
- Знаете, что в конце концов прикончит наш мир? - говорю.
- Холестерин! - сказал Фрэнк Убриако.
- Несерьезность, - сказал я. - Никто в голову не берет: что есть, что будет, а главное, как мы до такого дошли.