И все, что нас не убивает, делает нас сильнее... или инвалидами.
...увеличенная память, как меньшая обувь, может жать, натирать до крови, идешь и плачешь: каждый день...
Естество свое мы изменить не властны. Мы властны лишь над своими поступками.
Глазу нужна перемена, но сердцу - никогда
Обижаться на средства массовой информации, воспринимать их выпады всерьез – это медленный, но верный суицид.
Иногда чужие обиды на руку. Надо только уметь пользоваться.
Люди овладели искусством отворачиваться от всего, что может доставить им неудобство.
– Интригуешь, братишка. У меня уже прямо зудит от любопытства…
– Сходи к венерологу. Там, говорят, хорошие средства предлагают. Ни зуда, ни чесотки не остается. И любопытство, по слухам, тоже быстро исчезает. Причем навсегда и насовсем.
. After all, there must be some things for which God cannot be accused by man and held responsible. There must be.’
— Молодцы, — отстраненно, хотя довольная улыбка не сходила с губ парня, сообщил нам Дикарт.
— Сколько? — тут же поинтересовался Грыт, который в придворных развлечениях разбирался лучше моего. — Двадцать процентов наши.
— Еще чего! — склонив голову набок запротестовал Дикарт. — Я старался, горла своего не щадил, эльфа рекламировал, чтобы ставки не в вашу пользу были. А ты хочешь меня как липку ободрать!
— А мы старались, силы свои тратили, чтоб твои старания окупились, а ты все туда же — деньги наши зажимаешь? — в тон ему, с глубочайшей укоризной, ответил Грыт. — Вон, видишь, как бедная девочка устала? Побледнела, покраснела, сейчас в обморок от усталости упадет! — И мне тихо так, на полбалкона: — Тари, обморок. Как репетировали. — Я подавилась воздухом от возмущения. — Ну, Тари, нас обкрадывают, а тебе обморока жалко? — увещевал меня Грыт.Пришлось вздохнуть тяжело, руки развести извинительно и падать, манерно постанывая и прикладывая ко лбу холодную часть молотка вместо платочка.
Таких тупых друзей у меня еще не было.
У тебя вообще никаких друзей не было, ответил Кейд.
Вот-вот. И я про то, засмеялся Фенг.
Понять — не значит простить или оправдать. Но любой человек в мире [...] имеет право на эту единственную высшую милость — понимание.
Мы думаем, будто знаем какого-то человека, а потом узнаём о нем что-то такое, от чего все летит к чертям.
"Отчаяние, которое накроет его, когда он так и не докричится и заснет в изнеможении. Раз накроет, два, десять, а потом это отчаяние обживется внутри, да и останется с ним навсегда, накрывая в моменты жизненных трудностей невесть откуда взявшимся иррациональным убеждением, что "все бесполезно, никто не поможет, я обречен"
Мені дуже жаль, — сказала я Плисці. — Зі мною завжди щось стається, правда ж? Я в цьому не винна. Просто так виходить, розумієте? Всупереч моїй волі.
"Что сильнее слов "я тебя люблю"? Они сильнее страха, сильнее смерти. Любовь побеждает"
Некоторые вещи – священны. И не важно, у кого сколько денег.
У Лоренцо неожиданно пересохло в горле, от пережитого недавно нападения и чуть ранее танца на площади в крови бродил огонь, напряжение требовало выхода, и он медленно приблизился к спутнице, упершись ладонью в прохладные камни около её головы.
Никто не может чувствовать себя счастливым, если в жизни нет любви или секса. При нехватке одного или второго человек начинает заживо гнить.
«Важно не то, что сделали из меня, а то, что я сам сделал из того, что сделали из меня».
Я не знаю, что может быть прекрасней ноября... Этот наш ноябрь - как жизнь после смерти. Вечная, даже если закончится буквально неделю спустя.
... меня не покидало ощущение, будто я только что случайно сел в радугу.
Яне пришлось признать: скорость звука по сравнению со скоростью сплетен – ничто, и не на том сосредоточились отечественные оборонные разработчики.
Когда инициативу проявляет женщина, это называется «вешается на шею». Когда точно такую же инициативу проявляет мужчина, это называется «поступает по — мужски». Так уж устроено общество.
все же этот мир велик и может случиться все что угодно