Любовь – это самая мощная целебная сила. Вы можете выпустить эту любовь в мир и мысленно поделиться ею со всеми людьми, которых встречаете.
Увлечение друг другом заслоняло всё остальное.
«Древняя наука алхимия занималась созданием Философского Камня, легендарного вещества, наделенного удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир.
На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский Камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет)».
Во Франции производится столько сыров, сколько дней в году, – от мягких кремообразных до твердых и рассыпчатых, от острых как бритва до нежных сливочных, сыров из коровьего, козьего и овечьего молока, сыров, приправленных травами и перцем, маринованных в оливковом масле и выдержанных в камыше. Выбрать один-единственный сыр из всего этого изобилия – непростая задача.
Это мир действий, где слова влияли на действия не больше, чем шум водопада.
Худой мир лучше доброй ссоры
Эмоции, чувства… всё отключилось. Напряжение схлынуло, оставив после себя не пустоту – небытие. А тут ещё и закончилось действие препарата. Только и успела прохрипеть, чтобы дали пакет.
Желудок выворачивало вместе с тем, что в нём находилось. До судорог, до желания удавиться. У всего своя цена, и у больших побед, и… у маленьких.
Когда сели на базе, легче не стало, просто избавляться было уже не от чего. Спазмы, саднившее горло, губы…. Вывалилась на руки Валанда, попыталась оттолкнуть, но он только сильнее прижимал к себе, пока Виктор вливал в рот горьковатое питьё. Что за дрянь, я знала, но забыла. Не хотела помнить.
Иштвана тоже кто-то отпаивал, но у того доза была одна, да и в пересчёте на массу тела…. Но и он выдавал что-то весьма нецензурное, раскрывая то, что так тщательно хранил. Специфичный сленг. Кто хоть раз слышал Славу Шторма в минуты экспрессии, уже никогда не забудет.
- Говорю тебе,это невозможно! - А я обожаю всё невозможное!
Люди полагают, что знают, что значит страдать от депрессии, если они прошли через расставание, развод, потерю работы. Но все эти испытания у них сопровождаются чувствами. Депрессия же - это отсутствие чувств, гулкая, невыносимая пустота. А еще она скучна, она утомляет до изнурения. Люди будут вас сторониться. Иногда они могут решить, что это их долг - выносить вас и в таком состоянии. Они могут даже пытаться с вами взаимодействовать, но все равно и они, и вы знаете, что вы скучны и утомительны вне всякой меры. Вы раздражительны, склонны к паранойе и критике всего и всех, вас отставило чувство юмора, вы безжизненны, вы требовательны, и никакого утешения вам недостаточно. Вы всего боитесь, да и глядя на вас можно испугаться. Вы твердите, что это сейчас вы не в своей тарелке, но скоро поправитесь. Но вы и сами знаете - нет, не скоро и не поправитесь.
Чем больше задаешь мужчине вопросов, тем меньше получишь ответов.
Думайте на бумаге.
Между головой и рукой существует какая-то магическая взаимосвязь. Записывая что-то на бумаге, вы пробуждаете так называемую психонейромоторную активность. Под этим подразумевается концентрация мозга в течение некоторого периода времени на одном предмете. В процессе письма вы думаете, что-то представляете и одновременно совершаете движения. Невозможно писать об одном, а думать при этом о чем-то другом. Письмо не дает отвлекаться от темы.
Поскольку разум и тело тесно связаны друг с другом, все, что вы пишете, автоматически поступает в подсознание. Запись мыслей резко повышает вероятность того, что вы их запомните. Если вы записываете свои цели, вероятность того, что вы их достигнете, становится выше. Любые записи пробуждают творческие способности, стимулируя мозг.
Когда ты готов сдаться, ты гораздо ближе к цели, чем когда-либо
Жизнь легче, чем вы думаете; нужно всего лишь принять невозможное, обходиться без необходимого и выносить невыносимое.
Она всегда носила много украшений, всякий раз не меньше полкило золота и камней, были в ее коллекции просто чудовищные экземпляры, вроде шершавого кольца, похожего на витую булку с изюмом, или тяжелых, мужского размера часов, где не видно было времени из-за бриллиантов. И все это как-то ей подходило, было на ней заметно, даже совсем издалека, когда расстояние смазывало подробности. Наблюдался странный эффект: мать, вспыхивая подвесками и кольцами, буквально искрила, будто электрический прибор с неисправной проводкой, по этому явлению ее можно было различить хоть за километр.
Краще вірити в ніщо, ніж зовсім у ніщо не вірити. Віра, Вільяме, робить неможливе можливим. Нездійснене здійсненим. У що б ти не вірив, Вільяме, ти завжди це знайдеш!
Я рассматривала обстановку, силясь найти хоть какие-то знакомые вещи. В тот момент я поняла, как сходят с ума. Это не длительный процесс, как пишут в книгах, а одномоментный. Ты вдруг понимаешь, что сошел с ума. Что жизнь вокруг – не твоя жизнь. Что место, где ты находишься, – не то место. Руки становятся мокрыми. Становится жарко, душно, нестерпимо хочется лечь и уснуть.
Когда ты сталкиваешься с вероятностью преждевременной смерти, это заставляет осознать ценность жизни и то, что есть множество вещей, которые хочется сделать.
Мне многое говорит священный трепет, который я испытываю порой, соприкасаясь с разумом давно умершего человека и понимая: я на земле не один. Были люди, которые чувствовали то же, что я, и которым иногда удавалось выразить невыразимое. «Лишь пересмешник поет на опушке леса». «Я есмь путь, и истина, и жизнь. Верующий в Меня, если и умрет, оживет». «Жизнь моя легка в ожиданье смертного ветра, как перышко на ладони около глаз».
Пожалуй, у каждого мальчишки бывает в жизни период, когда он мечтает сделаться сыщиком, следователем, контрразведчиком... (Точное название профессии зависит от того, каких книжек он больше начитался.)
Предвечерняя жара обернулась вокруг него, как душное одеяло.
— Может быть... Но, видишь ли, Серёжа, такие чудеса случаются раз в жизни. Не чаще. И надеяться на них не надо.
— Я понимаю, — тихо сказал Серёжа. — Ну и что же? Мне и одного хватит на всю жизнь.
— Тебе... А другим?
— Другим?
— Да. А как же... Ты сейчас рад, спокоен даже. А кто-то в этот миг зовет на помощь. Ты думаешь, всадники спешат и туда?
— А что же мне делать?
— Будь всадником сам. Не обязательно на коне и в шапке со звездой, не в этом главное.
- Теперь и ты выходишь из-за стола? - Кто-то должен помочь маме отравить десерт.
На первой странице указано, что Дэниэлу сто один год.
Элизавет молча усмехается.
(Мама: «Сколько же вам лет, мистер Глюк?»
Дэниэл: «Гораздо меньше, чем я намереваюсь прожить, миссис Требуй».)
– Ну так как? Изменил свое мнение? Что все-таки важнее – интеллект или физическая сила?
– Когда все это вместе, – сказал Глеб.
Линч предпочитает иметь дело с таинственными проломами в повседневности, сквозь которые просвечивает фантастический мир человеческого воображения и вожделения; он находится в вечной погоне за вещами, которые невозможно понять или объяснить. Он хочет, чтобы его фильмы чувствовали и переживали, а не понимали.