People always want something more than immediate joy or that deeper sense called happiness.
— Что творится! Ужас, как ты меня расстроил, теперь разве что мороженое утешит.
Вдруг среди школьных принадлежностей я заметил том «Повелителя мух» и взял его со стола. Открыв обложку, я с ужасом обнаружил имя Сары, от руки написанное на титульном листе.
– Секундочку, неужели они дают читать это первоклашкам? – спросил я.
На меня обернулись все, кроме Сары.
– Да я до сих пор эту книгу не понял. Боже мой, почему б им не задать ей «Моби Дик»? Это абсурд. Безумие!
Память - бич несчастных, оживляет даже камни прошлого... И даже яд, выпитый некогда, подливает капли меда.
Невозможно познать огонь, зная только температуру возгорания, невозможно познать боль, зная только уровень разрушений, невозможно познать страх, имея данные только о визуальных эффектах.
Невозможно знать, что такое Ветер, зная условия перетекания воздушных масс между областями с различным атмосферным давлением.
— Акула, которая не видна, всегда опаснее той, которую видишь.
Разозленный противник – уже половина врага.
В её душе нет места для меня или тебя, любого из нас. Она ужасно холодная маленькая девочка.
Почему всегда так бывает: надежные неспособны, а способные ненадежны? Загадка природы.
Объем не имеет точки отчета, говорила я, обводя взглядом класс. Объем не играет роли даже для помещения, потому что человек, запертый во дворце, и человек, запертый в карцере – это два узника.
— Провинившиеся отправляются чистить отхожие места.
— Фух, — облегчённо выдохнула Мирра. — Ерунда какая! Я-то думала, речь пойдёт об отчислении.
Талэк удивлённо посмотрел на девушку, сбившись с мысли, и тут заметил, что вся правая сторона её тела, лицо и волосы залиты какой-то зелёной жидкостью.
— Что это у тебя? — спросил он, шумно втягивая носом воздух: именно этот запах он почувствовал, как только отошёл от окна.
— Разбила склянку с мазью от синяков, — отмахнулась Мирра. — Ничего страшного, само всё пройдёт! — И тут же добавила с важным видом: — Синяки и шрамы украшают настоящего воина.
«Научное открытие проходит три стадии: оно отрицается; затем отрицается его значение; и, наконец, оно приписывается не тому».
Женщины знают то, что мужчинам неведомо. Иногда это заметно по их глазам, но никогда не стоит спрашивать, о чем они думают. Иначе можно услышать такое, чего слышать не хочешь.
«...Кто щадит дитя, тот его губит...»
Я почему спрашиваю? Некоторые ваши люди говорят о будущем, как об уже существующем. Не со мной, об этом они говорят только друг с другом, я услышал случайно, знаете, как это бывает.
Результат, он лучше всякой отчетности о человеке говорит.
За время моего отсутствия небогатый интерьер низкой горницы заметно украсился… На стене, рядом с мутным, треснувшим зеркалом выделялся приколотый с размаху всаженным ножом листок с крупной надписью. “35 лет в дерьме и позоре!"
Нельзя сбрасывать со счетов человека, которому хватает безумия говорить правду.
Снова изобретут порох. Это неизбежно: история повторяется. Люди будут плодиться и воевать. С помощью пороха они начнут убивать миллионы себе подобных, и только так, из огня и крови, когда-нибудь в далеком будущем, возникнет новая цивилизация. Но что толку? Как погибла прежняя цивилизация, так погибнет и будущая. Потребуется, может быть, пятьсот тысяч лет, чтобы построить ее, но так или иначе она погибнет. Все погибает и проходит. Не исчезнут только космическая сила и материя – они вечно движутся, взаимодействуют и создают три непреходящих типа: священника, солдата и правителя. Устами младенцев глаголет истина веков. Одни будут сражаться, другие – молиться, третьи – править, а остальные – большинство – трудиться в поте лица и страдать, и на их кровоточащих трупах снова и снова будут воздвигать то необыкновенное, чудесной красоты здание, которое называется цивилизованным государством. Оно будет расти, несмотря ни на что; даже если не сохранятся спрятанные в пещере книги, люди все равно откроют старые истины и начнут поклоняться старой лжи и учить тому же своих детей. Что толку?..
Не в силах ответить оскорблением на оскорбление, я попросту пропускала грозные слова мимо ушей
– Когда человек долго живет в привычной ситуации, он становится компетентным и заскорузлым.
Его мышление деградирует, так как он не решает новых задач. – Но он все более хорошо решает привычные задачи. – Он их уже не решает, а обкатывает. Он «экономит» мышление, живя привычным образом. Потом он начинает избегать новых задач…
Если мужчина до сорока еще ни разу не был женат, то не нужно пролистывать какую-нибудь «Этику и психологию семейной жизни», чтобы предположить, что, возможно, для него неприемлем сам институт брака. Поэтому на одной ступени с мужчинами, принадлежавшими другим женщинам, для меня стояли мужчины, которые были формально доступны, но которых в будущем пришлось бы уговаривать на такой решительный шаг, как женитьба.
Скверная привычка сваливать свои грехи на других не является монополией государственных чиновников.
решительный настрой в отношении кого-либо имеет тот же эффект, что и крепкое сжатие кулаков обеих рук.
"Он остался у меня в ту ночь. И это не было похоже на ту страстную, почти отчаянную близость во Франкфурте. Это было другое. Это была нежность. Медленная, осторожная, трепетная. Это было слияние не только тел, но и душ. Это было возвращение домой. Туда, где тебя любят и ждут, туда, где тебе не нужно притворяться, туда, где ты можешь быть собой."