Раньше этой новости хватило бы на целый год. Но в наше время новости - это стадо разогнавшихся овец, сбегающих по крутому склону.
— Да ладно, не было у него никакой депрессии, — шепотом отозвалась Лена. — У эгоистов депрессии не бывает, потому что они любят только себя.
— А ему больше некого любить, — заметил Юрасик. — У него никого нет.
– Вы постоянно анализируете людей, верно?– Есть привычки и похуже.
Вовремя уйти - это всегда лучше.
Я думал, что ад — это место, где нет Бога, но ад — это там, где нет смерти.
Рассказывает, за что сел: помогал людям оформлять правильно документы для получения налоговых вычетов и возвратов. Нехорошо это, чиновник должен мешать.
Чем дольше мы живем, тем быстрее проносятся наши дни. Когда живешь вечно, это обстоятельство кажется самым мучительным. Год укладывается в несколько недель. Десятилетия пролетают, и нет вех, которыми можно обозначить их последовательность. Мы погружены в бессмысленную рутину наших жизней, пока неожиданно, посмотрев в зеркало, не видим лицо, которое с трудом узнаем; и лицо это просит нас сделать полный разворот и омолодиться.
Когда-то один мудрый человек ему сказал: "Злость-это как буй на поверхности воды. Когда ты злишься, это лишь верхушка проблемы. Нужно спуститься по цепи до дна и выяснить, с чем связана твоя злость, к чему она крепится".
– Ага, реально вкусно. Как с ресторана.
Брейн улыбнулся. Он знал, что эффект высокого качества блюда из картриджа достигался применением изобретенного им метода, когда приготовление останавливается за пару секунд до окончания фазы линейной деконсервизации и затем продолжается и становится готовым через пару-тройку секунд.
Невзирая на все то, что о надежде было сказано и спето поэтами и сказителями, по правде говоря, жалит она больно.
Когда местный епископ сказал ему, что он тоже против дебатов, Георг взревел в ответ: «Кому нужен солдат, который не хочет драться, собака, которая не хочет лаять, и богослов, который не хочет дебатов?»
Люди отдаляются друг от друга, живут каждый своей жизнью, и не успеешь по-настоящему понять, как получилось, что прошло слишком много времени, и ты уже не можешь просто так позвонить и сказать «привет».
Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит.
Он говорил на очень архаичном йембе, похожим на обычный йембийский не более, чем каллиграфия на обычную скоропись. В отличие от речи, каллиграфия по крайней мере сидит смирно и даёт время приглядеться к ней и подумать.
Утро – лучшее время для размышлений. Когда ты только проснулся, но еще не встал с постели, самый подходящий момент взглянуть на потолок и задуматься о жизни, о том, что тебя ждет впереди.
Во всех сферах жизни, будь то работа или семья, всегда можно сделать больше. Результат, возможно, будет лучше, если вы поработаете до восьми, а на все электронные письма ответите только после того, как дети лягут спать, и, конечно, все будет немного лучше, если вы поработаете еще и в выходные. И в личной жизни вы всегда можете быть более внимательными, проводить больше времени с детьми или поговорить о том, о чем не очень хочется говорить.Но практическая работа дарит совсем иной покой. Если бревно расколото, то оно расколото. Результат уже нельзя изменить или улучшить.Дневное беспокойство сначала переходит в дрова, а потом отправляется в печь. Одна из прекрасных особенностей дров состоит в том, что все они будут сожжены. Их не будет изучать никакая комиссия, не будут показывать через проектор или сравнивать с конкурирующими дровами. Однажды зимой эти неровно поколотые и сучковатые дрова окажутся в огне и дадут абсолютно то же тепло, что и идеально обтесанные, и разве не приятно сжечь непослушное еловое полено, которое особо упрямилось под топором?
– Я уже сделала самый важный выбор. Ты тоже выбрал. Ты стал сохэем, чтобы служить ками. Мы похожи.
Он покачал головой.
- Ты такая преданная, Эми, что решила, что все вокруг такие же, как ты. Я стал сохэем, потому что сражения с ёкаями звучали круто, когда мне было двенадцать.
Занавес уже открылся, но сцена тонет в сумраке и тишине. Никто никуда не приехал, никто никого не встретил. Лишь громыхают колёса на стыках, потому что театральная тишина выражается не молчанием, а звуками. Если не наполнить тишину звуками, нельзя достичь иллюзии. Стучат колеса, белый луч шарит в пустоте, отыскивая жертву. Время топчется на месте, покашливая в кулак, а пространство наполняется не страхом, но тревогой и ожиданием.
Помешать, чтобы тобой восхищались, невозможно.
— Вот я глупая! — вдруг восклицает моя подруга так, словно вспомнила про забытые в печи сухари. — Знаешь, как я раньше думала? — спрашивает она меня тоном первооткрывателя и не улыбается даже, а будто бы вся светлеет. — Я думала, человек должен сильно захворать и быть при смерти, чтобы увидеть Господа. И когда Господь явится, это будет все равно что смотреть на окошко баптистской церкви: солнце льется сквозь цветные стекла, и они сияют так, что даже не видишь наступления темноты. Меня всегда утешала мысль об этом сиянии, которое застит все нехорошее, весь страх. Но теперь я знаю и готова побиться об заклад, что ничего такого не будет. Теперь я думаю, что перед смертью человек понимает: Господь давно ему явился. И все вокруг, — она обводит рукой облака, воздушных змеев, траву и Принцессу, закапывающую свою косточку, — все самое привычное и обыденное, все, что мы видим постоянно, — это и был Он. Знаешь, сегодня такой чудесный день, что хоть сейчас готова отправиться на тот свет!
Слишком долгое ожидание может стать пагубным, так как постепенно ослабевает ощущение цели
Любить кого-то - значит позволить ему жить полной жизнью, даже если придется дать ему для этого полную свободу.
Не стоит копить в себе переживания. Иначе рано или поздно тебя разорвёт от всех невысказанных слов.
Если хотите отправить меня в ад, забросьте меня на вечеринку, где я никогошеньки не знаю.
Не бывает ни Светлых, ни Тёмных сторон. Жизнь - не игра. Здесь всё не чёрно-белое. Здесь всё чёрное и в грязных пятнах.