Такова тирания: она то исподтишка, то насильственно захватывает то, что ей не принадлежит… Если же кто, мало того что лишит граждан имущества, еще и самих их поработит, обратив в невольников, — его вместо этих позорных наименований называют преуспевающим и благоденствующим
Счастье - это ведь тоже призвание. Одни и те же события производят на разных людей впечатление совершенно различные, иногда даже прямо противоположные.
Оу, а я и забыла. Ну, мы ведьмы такие — отомстим и забудем, а потом снова отомстим и снова забудем…
— Зачем ты подожгла Эрла?
— Это было искушение дьявола, — сказала она.
— Милли, пожалуйста, не говори глупостей.
— Святых всегда искушает дьявол.
— Ты не святая.
— Совершенно верно. Потому я и поддалась.
...некоторые книги были бы гораздо более ясными, если бы их не старались сделать столь ясными.
— Линтар, ты без одежды, — я залилась краской, пытаясь не смотреть на его черные рисунки и… просто не смотреть.
— Я не стеснительный, — насмешливо усмехнулся он.
- В Кафе нас учил арабскому выходец из Йеменской Мохи, он очень гордился тем, что хороший кофе растет только там. Твердил, что только это и есть настоящий кофе. Только они пьют не с кардамоном, а с имбирем и корицей. Мулей твердил, что в чашке должны быть всего три глотка: первый горький, как сама жизнь, второй сладкий, как любовь, а третий…
- Что же ты замолчала? Что третий?
- Третий таинственный, как жизнь.
В конце концов будущим матерям предложили тужиться лёжа, а не сидя, то есть отказаться от использования силы тяжести. Как ни печально, подобное изменение ввели в обиход не в интересах пациенток, а в интересах врачей.
Первый винный марафон в Медоке состоялся шестнадцать лет назад, и из пяти его учредителей трое были врачами. Благодаря им медицинское обеспечение мероприятия сделало бы честь самой современной больнице. О здоровье участников позаботятся триста добровольцев – кардиологи, терапевты, ортопеды и медицинские сестры; кроме того, будет установлено пятнадцать палаток для массажа и оборудование для сердечно-сосудистых тестов, – словом, организаторы подготовились к любым неожиданностям: от вросшего ногтя до неровного пульса и шумов в сердце. И о желудке спортсменов тоже не забыли. Помимо двадцати пунктов вдоль трассы, на которых бегунам предложат высококалорийные закуски (и тридцать пять тысяч литров минеральной воды «Виттель»), за линией финиша их будут ждать пятнадцать тысяч устриц, четыреста килограммов антрекотов и сто шестьдесят килограммов сыров. И соответствующие вина, разумеется. Я начал жалеть о том, что не записался в участники.
Виткевич велел присматривать за тобой, сказал, что психическое состояние сейчас нестабильное, можешь выкинуть любую дурь. Как по мне, так любую дурь ты может выкинуть очень стабильно.
– Мы вас догоняли! – радостно объявила она.
– Надо было догонять погромче, – недовольно фыркнула Хельга. – И топать!
– Пантеры не умеют топать, – развел руками оборотень.
– Значит – мяукать! Один мявк – я иду, два мявка – спасайся, кто может! – Некромантка подумала удар сердца, а потом махнула рукой. – Впрочем, в твоем случае это одно и то же.
Нет ничего скучнее разговора с хорошим юристом. Ты ему слово – он тебе статью. Хороший юрист всегда согласен с тобой, если ты стоишь на его точке зрения.
Одно дело- придумывать страшные истории, совсем другое- самой стать героиней хоррора.
Отводите в своем ежедневном расписании время, когда вас нельзя ничем отвлекать.
И прекрати уже себя жалеть! Делай, а не ной.
Все было хорошо в Сергее, кроме его предощущения собственного величия.
Черный – простой одноклеточный цвет. Он не предполагает оттенков. И он не требует поступков. Черный – это конец истории. Страх – мастер ставить точки в начале рассказа.
Чем чаще вправляют мозги, тем больше они набекрень
Ведерников понимал, кем стал теперь для нее: очень долго живущим и очень дорогим в содержании домашним животным.
И почему вдруг мама стала такая странная – она жила глазами внутрь. Такое свойство я замечала у беременных женщин, которые встречались мне на детских площадках, в магазинах, в общественном транспорте. Меня это просто завораживало. Я с легкостью могла определить – беременна женщина или нет. Они все были глазами внутрь.
Я прожил полноценную жизнь и доволен ею. Я верю, что люди с ограниченными возможностями должны концентрироваться на вещах, в которых их недостаток не является помехой, а не сожалеть о том, чего они не могут делать.
Стресс, если он не хронический, помогает детям научиться находить ресурсные стратегии, успокаиваться и восстанавливаться. Он учит быть гибким.
Такой поворот меня изумил. Только что была белая рубашка и лакированные туфли, а теперь невесть откуда выплыла канализация. Я понял, что в зоопарке нужно привыкать к сюрпризам.
А та заливается: "Это не я, это моя радость хочет бегать!"
Когда любимый цветок вдруг исчезает, мир вокруг исчезает вместе с ним.