«В жизни наступает такой момент, когда ты прекращаешь все попытки спасти человека, который вознамерился утянуть тебя за собой на дно.»
— Знаете, капитан Ллойд, почему многие мудрецы советуют бояться женских слëз? — вздохнула королева. — Потому что мы живём эмоциями, ни разум, ни сердце не способны достучаться до пылающей от боли и скорби души. В горе мы чужды милосердия. Никогда не стоит об этом забывать. Никогда.
Если непонятно, что делать, почему бы не делать то, что хочется? Вдруг это окажется самым лучшим решением?
Покажи зверю, что не боишься, и он не тронет.
То, что он увидел, было менее важным, чем то, что он почувствовал.
Суть — в наличии воли осуществить разрушение, а не в последствиях, ибо последствия — это всего лишь декорации.
Как говорится, любите тех, с кем живете, если не можете жить с теми, кого любите.
Людей с их толстокожестью можно пронять, только когда прольется кровь. Но кровь проливается уже после того, как трагедия свершилась.
Одна агрессивная маленькая лесбиянка дергала меня за волосы всякий раз, когда замечала. Так бы и вмазал ей сейчас по роже, но, к сожалению, опоздал – давным давно она свалилась с лошади и сломала себе шею.
Близость - это не устранение дистанции, а ее преодоление. Напряжение - не недостаток совершенства, а постоянное стремление к нему и то и дело возобновляемые попытки удержаться за него.
Мучительная дума пересекла «батькин» лоб горизонтальной морщиной. И вдруг он блаженно разулыбался.— Анекдот вспомнил. Разрешите, товарищу маршал?— Оперативная пауза, — сказал Жуков.— Приходят это чекисты с ГеПеУ к еврею: «Рабинович, сдай деньги в госбюджет!» Ну, жмется Рабинович: «Та откуда ж у меня деньги?» — «У тебя-то, может, и нету, а у твоей Саррочки, ГеПеУ знает, припрятано. Давай выкладай». — «А зачем вам деньги?» — Рабинович спрашивает. «Как это „зачем“! Социализм строить». — «А у вас их нету, денег?» — «То-то и дело, что нету!» — «Так я вам так скажу: когда нету денег — не строят социализм».
Правильных отцов не бывает. Почему? Да потому что роль отца в корне порочна. Строгий отец, добрый отец, умеренный отец - все они одинаково плохи. Они преграждают путь нашей жизни, стремясь навязать сыновьям всякий хлам вроде собственных комплексов неполноценности, несбывшихся желаний, досады, идеалов, неловкости оттого, что за всю жизнь так и не смогли объсниться с окружающими, грехов, приторных грез, заповедей, которым недостало смелости следовать самим...
— В мое время таких дел не бывало. Нас с самого детства учили почитать стариков. А теперь… прогрессы там всякие, а толку что?
Дело не в том, кто владеет Содержимым, а в том, у кого больше прав на него.
Одним из необходимых условий личного счастья является праздность.
"Судьба — то, что ты выбираешь завтра. Раньше ты мог быть кем угодно — святым, дьяволом, глупцом. Но это всё — не более чем пыль под ногами. Дорога, по которой ты уже прошёл. Она значения не имеет. Важно лишь, какое имя ты сам захочешь оставить позади и по какой дороге пойдёшь вперёд. Потому что люди не помнят, кем ты был. Они помнят, кем ты стал."
- Женщины вообще чрезвычайно любят признавать свою вину за все на свете, - хмуро констатировала бортмеханик. - Можно сказать, это наше веками вырабатывавшееся хобби.
Самое ужасное в старости - это не утомление и недуги, самое ужасное - это время, которое, набирая скорость, несется к неизбежному концу, и ты никак не можешь замедлить его бег. Только что было Рождество, и вот уже Пасха. Не успел склониться к закату зимний день, как наступает теплый летний вечер. Между ними ничто, пустота.
Но если человек готов променять чувства на красивые жесты, то чувств он и не стоит.
Жестов ему за глаза хватит.
Тренироваться ощущать настоящее – все равно, что обретать вкус. Наш первый опыт настоящего не может быть особенно приятным. Но по мере того как мы пробуем настоящее, нам начинают нравиться все аспекты, включая простоту, горечь и богатство.
Жизнь без риска скучна...
Я почему спрашиваю? Некоторые ваши люди говорят о будущем, как об уже существующем. Не со мной, об этом они говорят только друг с другом, я услышал случайно, знаете, как это бывает.
У нашей власти основной инстинкт один — самооборона.
«Без женщин, – беспомощно думал Марлоу, – мужчины становятся лишь безжалостной пародией на человека».
Одно дело
согласиться с нравственными принципами, и совсем другое - быть стойким в осуществлении этих
принципов в практической жизни.