Everyone has a demon like cats have fleas.
Мы всегда хотим то, что нам во вред. Мэдок был сексуален. Он знал об этом. И знал, что все окружающие тоже были в курсе. Однако под белокурыми волосами, мальчишескими голубыми глазами, подтянутым телом и гладкой кожей таилось зло. Он плохой. Когда-нибудь его внешность увянет, и рядом с той, с которой он в итоге свяжет свою жизнь, останется просто плохой человек.
Почему-то люди часто радуются, разговаривая по телефону, хотя лично я считаю, что поговорить с собакой намного интереснее.
Великая любовь неразлучна с глубоким умом, широта ума равняется глубине сердца; оттого крайних вершин гуманности достигают великие сердца, они же великие умы.
Гончаров
История всегда ищет виновных. И обычно это слабейший на период ее завершения.
- Вот уж не думал, что на протяжении стольких лет лордом-директором департамента стратегических исследований является альтруист!
Лорд Эйзел усмехнулся:
- Ты произнес это слово так, будто плюнул!
— Значит, слушай. Каждой девушке нравится, когда ее обнимают…
Руки Калеба тут же сомкнулись вокруг моей талии, притиснув к твёрдой, словно камень, груди. Его глаза встретились с моими, а руки следовали моим указаниям.
— Когда ладони двигаются по телу, поглаживая и лаская…
Щеки мои вспыхнули, я не узнавала себя.
— Когда руки спускаются чуть пониже талии…
Мои ягодицы слегка сжали, еще сильнее притискивая меня к мужскому телу, и я ощутила желание Калеба. Его глаза вспыхнули, творец смутился и слегка отдалился, но я своих рук не расцепила.
— Не забывай прижимать девушку к себе и рассказывай что-то ей на ушко.
— Квантовую физику? — прохрипел Калеб, склонившись и практически касаясь губами моей мочки.
— Подойдет, — пробормотала я, теряя нить разговора, так как руки Родригеса четко выполняли мои указания.
Все в этой жизни зависит только от нас, и только мы властны на тем, как к нам будут относиться окружающие.
...источником позитивной динамики в этом мире, полном забот и нехваток, волнений о будущем, настоящем и даже прошлом, в мире, в котором все, даже секс, приедается, становится обыденным и теряет свою остроту, единственным неиссякаемым источником позитивной динамики становится человеческий интеллект. Только он, не ограниченный, как секс, рамками поз, движений и вообще в идеале никакими другими рамками, преломляя через себя, казалось бы, несущественные ежедневные события, разговоры, новости, каждый раз привносит в монотонность жизни свежее разнообразие мыслей и впечатлений, создавая при этом единственную вечную позитивную динамику - динамику человеческого общения.
"Любить - не значит убегать. Любить - значит вместе решать проблемы."
Калли, я люблю тебя. Я любил тебя с самого начала. И я буду любить тебя еще долго после того, как погаснет последняя звезда. Я буду любить тебя до тех пор, пока не перестанет существовать Вселенная.
— Ага, давай, попробуй стать своим папочкой, детка, — подначивает ее парень. —Силенок не хватит!
— Ты разве не слышал? — кричит Дилан в окно. — Я вся в маму!
И она разгоняется еще сильнее.
Очень многое в жизни зависит от первых произнесенных слов. Например, когда влюбленный парень на свидании подбирает, что сказать надменной избраннице. Или когда мать судорожно ищет слова, пытаясь объяснить ребенку, почему папа никогда больше не вернется домой.
Для каждой особой беседы, в которой участвуют двое, важны слова. Молчание тоже может быть ответом, но оно допускает разные толкования.
Выпусти меня отсюда, Танни Ладэ, я здесь лишний.
Подпись: Твой мозг
Желания надо осуществлять. Иначе не стоит желать."
…ты или целитель, или вредитель, промежуточных стадий не дано.
Любовь – это оружие, способное поразить сердце сильнее, чем разряд Пандемона.
Тана знал, что современная человеческая наука отрицает такие вещи. Но, изучив все её постулаты, в некоторых вопросах Тана остался верен своим — пусть тысячу раз мёртвым — духам и богам. Он верил тем теням, которые он порой видел краем глаза, и отблескам в отражении. Он знал: секрет феноменальной удачливости миледи Яблоневый Цвет, которая раз за разом позволяла ей выживать в самых диких ситуациях, кроется в тенях за её спиной. А уж тем, за кем по жизни следуют тени Смерти, бывает сложно умереть.
Правда, жить им ещё сложнее.
Большой босс спустился с небес и заглянул в каморку к сантехникам. Занавес...
— Ведь людям гораздо легче судить всех по себе и подозревать в грязных помыслах, чем поверить, будто кто-то чище тебя.
Если мужик один раз пошёл налево, так теперь это становится его любимый маршрут
– Где его рыба?
Все растерянно замерли, не понимая, о чём она говорит; но поняли некоторые деймоны – и переглянулись. Кто-то из мужчин неуверенно улыбнулся.
– Не смейте смеяться! Я вас разорву, если будете над ним смеяться! У него никого больше не было, только старая сухая рыба вместо деймона, больше некого было любить и жалеть! Кто её забрал? Где она?
И уж поверь моему опыту, ежели дева в реке нагишом резвится, то лучше всего отвернуться и там ее и оставить.
Познание необратимо, и нет возврата в сумрак блаженного неведения.
- Вот, ваше благородие, мне очень нравится Лев Толстой. Никто из русских писателей не обрушивался с такой беспощадной критикой и смелостью на полицейско-поповский социальный строй России, как он. Через него я впервые познал всю несправедливость нашей жизни. С точки зрения властей - это самый опасный писатель для матросов. У многих он перевернул душу. Но с выводами его учения трудно согласиться, в особенности когда находишься на корабле в качестве нижнего чина. Предлагаемое им евангельское смирение, "непротивление злу" я очень много раз видел на практике. Стоит матрос. Подходит начальник и бьёт его по правой щеке. Матрос не сопротивляется. Начальник бьёт его и по левой щеке. Матрос опять не сопротивляется. Иногда смиренно выносит двадцать и больше ударов. Буквально поступает по учению евангелия Толстого. Перерождается ли от этого офицер? Становится ли он лучше, добрее? Нисколько. С таким же успехом будет колотить и других матросов. Совсем иные результаты были бы, если бы он получил от пострадавшего утроенную или удесятерённую сдачу.
- Да, вы правы, - согласился Васильев. - Но он знает, что не получит сдачи, и никакой жалобой его не проймёшь.