Все эти разговоры о раскаянии. Тебя принуждают строить свою жизнь, исходя из
одного поступка, совершенного тобой, и тебе приходится расти из того, что нельзя
изменить: от тебя хотят, чтобы ты сделал что-то из ничего. И в результате ты
ненавидишь их и себя. Они делают вид, как будто они – это мир, а ты предал его, их,
но мир настолько больше.
Унижение иногда дает больше, чем приставленный к виску пистолет.
Все было хорошо. Не хватало только пианино.... Но и эта жизнь должна закончиться.
Пока история внутри, она будет грызть меня, плодить болезни и бессонницу. Сюжетам нужно жить на бумаге, а не в голове.
Голова - плохой дом. Без евроремонта.
На любое действие всегда найдётся противодействие.
порой то, во что веришь и чему служишь, оказывается химерой; а то, чему ты так старательно учился, оказывается, не стоило сил и времени. И что время жизни - единственная прочная валюта в системе ценностей.
Пьяницы — жалкие создания. Меняют радость познания на мир грез. Но в тот день я их понимал. Не хотелось думать.
Основа любви, первейшее её условие – вера, безусловная верность и преданность. Истинная любовь не слепа, напротив, она, быть может, впервые раскрывает человеку глаза. Малейшая измена любимого человека, случись она рано или поздно, есть полная измена всему, с самого начала, она разрушает не только будущее, но и прошлое, ведь это значит, что каждый день жизни, полной доверия, был ложью и сердце было обмануто. Кто оказался неверен хоть однажды, тот никогда и не был верен. (Дэвид Скотт)
"При наличии мегаглупости мегавозможности довольно быстро скатываются до мини-возможностей."
(...) то, что вы делали для себя, было тем, что давало вам силу.
— Мама, клянусь Господом… — начала я, и голос мой дрогнул от сдерживаемых слез. — Клянусь, мне просто необходимо верить, что в этой жизни у меня есть иное, более высокое предназначение, чем быть просто чьей-то женой да еще и переходить из рук одного мужчины в руки другого, надеясь при этом не скончаться в родах.
Мать покачала головой и улыбнулась так, словно эта вспышка гнева — всего лишь жалкий каприз маленькой девочки, недовольной своими куклами.
— Нет, моя дорогая, — произнесла она спокойно и твердо. — Никакого иного предназначения в этой жизни у тебя нет. Так что смири сердце и исполняй свой долг.
общем, радовало, что все пока шло по намеченному плану. Печалило, чтo сам план был дрянь.
Алкоголь и шоколад под разговоры у камина – магия, доступная всем. Магам. Психологам. И даже неведьмам. Эта магия топит сердца, выпускает воспоминания, связывает души доверием и искренностью.
Лучшая ссора – это та, которая не случилась
- Кто там ходит? Кто бы не ходил - ходите сюда или, ходите отсюда, а не стойте там столбами!
Камни заговорят, - эхом разнесся по руинам гортанный голос. - Ничто не уничтожено окончательно. Если копнуть достаточно глубоко, обнаружатся истоки тысячелетней каирской истерии. Город подобен разуму. Причины его гибели можно обнаружить в словах и образах минувшего, в обломках колонн и в полустертых надписях. Если копнуть, обнаружатся дороги, которые поворачивают обратно, сходясь сами с собой, каменные василиски и горгоны и, повсюду, арабески - кристаллический лепной лиственный орнамент, органическая жизнь, обернувшаяся смертью, - ядоносным сумахом увивающие здания. Гибель и ее причины здесь сосуществуют.
Меня никто не убедит, что в гениальной симфонии больше содержания, чем в гениальном салате
Война — не есть убийство и насилие, война — это контролируемое насилие с определенной целью. Цель войны — поддержать силой решение твоего правительства. Не убить врага только для того, чтобы его убить, а заставить его сделать то, что ты от него хочешь. Не убийство, но контролируемое и целенаправленное насилие.
Глупо рассчитывать на честность в аду. Впрочем, это относится и к земле.
Вот что кричал мне Килгор Траут голосом моего отца: — Верни мне молодость, верни молодость! Верни мне молодость!
...дошедший до нас свет далеких галактик был испущен миллион лет назад, а свет от самого далекого наблюдаемого объекта шел к нам 8 тысяч миллионов лет. Это значит, что, всматриваясь во Вселенную, мы видим ее в прошлом.
Русские больше всего пострадали от тирании и неверного правления, поэтому они дальше продвинулись к свободе.
– Она терпеть не может розы, – сказал Лу. – А от шоколада у нее диатез. И вообще от сладкого. – Как прекрасно, – сказал Мартин. – Почему? – спросил Джереми. – Не знаю, – сказал Мартин, – меня умиляют ее немощи.
Мы не выбираем времена. Мы может только решать, как жить в те времена, которые выбрали нас.
«Разум, обитающий в прошлом, строит темницу, исхода из которой нет. Управляй своим разумом, или он будет управлять тобой, и ты никогда не пробьешься сквозь стены, которые он возводит».