В жизни бывает всякое, но пока ты хоть что-то можешь, она продолжается.
Есть книги, которым нельзя заткнуть рот, которые нельзя сжечь
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
В мире иссяк здравый смысл. Не говоря о смелости.
... когда старый холостяк берет молодую жену, он заслуживает… да что там! Преступление само в себе уже содержит кару.
Своего учителя они всегда любят, но больше мёртвым, чем живым. Когда учитель жив, он может спросить у них урок, и тогда им будет плохо. А когда учитель умирает, они сами становятся учителями, и плохо делается уже другим!
Выбираясь из потёмок сознания, она вдруг заметила появление маленькой шляпки, шляпки настолько металлически синей, что она казалась красной. На самом же деле красной она казалась только потому, что была красной и не была синей, поскольку синей была только вуаль, покрывавшая её. Эта шляпа вспыхнула у неё в мозгу всего на миг, словно электрическая искра, что меняется с синей на красную с такой скоростью, что, стоит ей исчезнуть, уже невозможно вспомнить, какого же цвета она была изначально.
Тот, кто одержим победой, постоянно должен находить для себя новые вершины, которые нужно покорить, искать новые тропы для восхождения и новые горизонты, к которым следует стремиться.
Серое хрустальное небо. Причудливый рисунок мостов: одни прямые, другие изогнуты, третьи опускаются или под углом приближаются к первым, и эти фигуры возобновляются в озаренных круговоротах канала, но все настолько легки и длинны, что берега, отягощенные куполами, оседают, становятся меньше. Одни из этих мостов до сих пор несут на себе лачуги. Другие служат опорой для мачт, и сигналов, и парапетов. Пересекаются звуки минорных аккордов, над берегами протянуты струны. Виднеется красная блуза, быть может, другие одежды и музыкальные инструменты. Что это? Народные песни, отрывки из великосветских концертов, остатки уличных гимнов? Вода - голубая и серая, широкая, словно пролив.
Белый луч, упав с высокого неба, уничтожает эту комедию.
Клятвы — не более чем пустые слова. Кровь — вернее.
«Боишься — не делай, делаешь — не бойся, сделал — не сожалей»
Одно из универсальных правил счастья гласит: «Остерегайся всякого полезного приспособления, если оно весит меньше, чем инструкция по его использованию».
Если человек может так страстно и так сильно любить, то так же сильно он может и ненавидеть, так же глубоко ранить.
Глубоко человечная, одновременно любит и презирает свою двойственность. Не замечает людей, которых не ценит, она смотрит сквозь них.
И кто бы ни разглядывал космические снимки – специалисты из ЦРУ или ученые из университетов, – все они смотрят на Северную Корею издалека, не задумываясь о том, что в этой черной дыре, в унылой темной стране, где миллионы людей умирают от голода, есть еще и любовь.
"Единственная вещь, способная заместить зависимость от прошлого, - это зависимость от будущего." Джон Дос Паос
...неудача - лучший путь к успеху.
И в невежестве есть свои преимущества: когда классиков читают слишком рано, их не понимают и проникаются к ним отвращением. Если же их открывают в двадцать лет, в возрасте, когда начинают испытывать описываемые ими чувства, к ним привязываются.
Какой бы работой ни заниматься, твоя первейшая обязанность - делать ее хорошо!
— Спасибо, — буркнул мой неожиданный гость, забирая бутылочку с перекисью из моих рук.
— Бинт не надо.
Я только пожала плечами. Судя по всему, кровотечение остановилось, так что ему виднее.
— Тогда принесу пластырь, чтобы по дороге грязь не попала, — решила я вслух, одновременно намекая, что «по дороге» — это по дороге из моей квартиры куда‑нибудь ещё, желательно подальше.
Не знаю, случалось ли вам испытать чувство разлуки с родным берегом на веру зыбкой стихии. Но я испытал его сам; я следил его на людях с высоконравственною организациею и на людях самых необразованных, намозоленных привычкою. Когда почувствуешь, что якорь отделился от земли, мнится, что развязывается узел, крепивший сердце с землёю, что лопается струна этого сердца. Груди становится больно и легко невообразимо!.. Корабль бросается в бег; над головой вьются морские птицы, в голове роятся воспоминания, они одни, гонцы неутомимые, несут вести кораблю о земле, им покинутой, душе - о былом невозвратном. Но тонет и последняя альциона в пучине дали, последняя поминка в душе. Новый мир начинает поглощать её. Тогда-то овладевает человеком грусть неизъяснимая, грусть уже не земная, не земляная, но ещё и не вовсе небесная, словно отклик двух миров, двух существований, развитие бесконечного из почек ограниченного, чувство, не сжимающее, а расширяющее сердце, чувство разъединения с человечеством и слияния с природою. Я уверен, оно есть задаток перехода нашего из времени в вечность, диез из октавы кончины.
И неслышно природа своей бальзамическою рукою стирает с сердца глубокие, ноющие рубцы огорчений, вынимает занозы раскаяния, отвевает прочь думы-смутницы. Оно яснеет, хрусталеет, - как будто лучи солнца, отразясь в поверхность океана и пронзая чувства во всех направлениях, передают сердцу свою прозрачность и блеск, обращают его в звезду утреннюю. Тогда душа пьёт волю полною чашею неба, купается в раздолье океана, и человек превращается весь в чистое, безмятежное, святое чувство самозабвения и мироневедения, как младенец, сейчас вынутый из купели и дремлющий на зыби материнской груди, согретый её дыханием, улелеянный её песнью. О, если бы я мог вымолвить у судьбы или обновить до жизни памятью несколько подобных часов!
Мне было страшно. Страшнее, чем за всю мою жизнь. Так страшно, что я уронил голову на стойку и заплакал, впервые, сколько себя помню. Плакать — это очень больно.
Порой быть женщиной - все равно что быть туристкой в незнакомой стране.
Любовь что морковь — полежит да и завянет. А это дело всей Ладоге благо принесет, честь и богатство на всю жизнь.
Доверие – это важно, это оружие, которым можно легко убить, если знать, как им пользоваться.