- Первое правило кадета - убей гада и спи спокойно.
- Это древняя пословица про тараканов, - возмутилась мамуля.
- Зато в тему.
"— Что вы имеете к ней? — спросил Жабу мой Дед.
— Я-то? Да ровным счетом ничего! Мы сейчас скоренько подсчитаем ее мужей, сложим ее с ними и отправим куда следует.
— Нечего тут считать и складывать, — сказала я. — Один у меня был муж!
— Ха! Видали мы таких фальшивок одноразовых! Настоящие-то одномужки мимо нас метеорами пролетают. Сейчас мы твоих мужей подсчитаем, подсчитаем и сложим...
Она веером раскрыла пачку порнографических открыток, на которых была изображена я со своими возлюбленными. Мне захотелось сквозь небо провалиться. Ангел-Хранитель мой стоял отвернувшись.
— Вот мой муж! — ткнула я в фотографию, на которой я была снята с Георгием.
— А остальные не твои, что ли?
— Это были романы, увлечения.
— Ага, ты, значит, так это называешь. Но дела это не меняет! Да будет тебе известно, что всякое плотское соединение мужчины и женщины уже есть брак, то есть слияние плоти и души воедино. И притом — навечно. Смотри!
Жаба сунула мне под нос зеленую ладонь, и я увидела на ней маленькую бело-розовую обнаженную фигурку.
— Узнаешь?
Я пригляделась — фигурка изображала меня в юные годы.
— А теперь взгляни сюда! — На другой ладони Жабы стояла фигурка моего первого возлюбленного. — Теперь вы надумали совокупиться — гопля! — она свела ладони, и фигурки соединились в акте любви. Это было даже красиво, мы были молоды и полны нежности.
— Теперь, когда они объелись друг другом, они думают, что могут разбежаться и снова стать каждый сам по себе. А не тут-то было! — она развела ладони, но на каждой осталась стоять сросшаяся двойная фигурка.
Я ахнула.
— Красавчика мы пока уберем с глаз долой, пусть до поры погуляет! — она брезгливо стряхнула с одной ладони двойную фигурку. — А теперь второй акт!
На опустевшей ладони появилась фигурка моего второго мужчины, известного тогда молодого поэта. Это была недолгая романтическая связь, он даже посвятил мне несколько стихотворений, которые вошли во все его сборники. Но то, что теперь творилось на бесовской лапе, было противно до невозможности: мое тело, сросшееся с первым мужчиной, занималось любовью со вторым. Потом бесиха снова хлопнула ладонями, и я оказалась сросшейся уже с двумя мужчинами.
— И так каждый раз: сходитесь вы на время, а душой, хотите вы того или нет, страстаетесь навсегда. Эх, раз, еще раз! Еще много-много раз! Ну, вот и до муженька твоего добрались...
Маленькое многоголовое, многорукое и многоногое чудовище с общим туловом ползало по ее ладони, головы что-то вопили одна другой, руки терзали чужие тела, пытаясь оторвать от своего.
— Но... это ведь фигурально, это символически, да? — пролепетала я в ужасе.
— Никакой символики — у нас все без обмана! "...
Сделайте то, что от вас зависит, а остальное предоставьте судьбе.
— Знаешь, что я понял, взяв на себя обязанности после смерти отца? — неожиданно спросил он и, не дождавшись моего ответа, продолжил: — Что как бы я ни старался, сколько бы сил ни прикладывал, но не смогу делать все. И как бы парадоксально это ни звучало, чем больше дел я буду делать одновременно, стремясь находиться всегда и везде, тем меньшего результата добьюсь. Пытаясь завершить десяток легких дел, я смогу пропустить и не сделать одно важное. То самое, от которого будут зависеть жизни множества людей.
У маленьких детей на языке намного больше вкусовых рецепторов, чем у взрослых.
- От не зберуся та й не зберуся нiяк до неї! - То через те, що довго збираєтесь.
У меня безупречная репутация, а для меня это самое главное!..
До чего же меня утомляют магазины!
Раньше они утомляли пустотой и очередями, а теперь – проблемой выбора и жуткими ценами.
А вообще, критика не девушка, её нельзя любить, её надо принимать как горькое лекарство.
"Места без людей подобны железнодорожным станциям, от которых ушли все поезда."
Обменяться одним словом с умным человеком куда лучше, нежели целый год уговаривать дурака.
– Как ты могла сбежать?! Знаешь, что тебе за это будет?!
– Конечно, – она расплылась в улыбке, – ничего! Когда ты до меня доберешься, пообщавшись со всеми своими родственниками, боюсь, даже забудешь, как родную дочь зовут.
– Альяна!
– Главное – повторяй мое имя чаще, а то мало ли что…
– Дочь!
– Универсально, папа, но недальновидно, – фыркнула она и попыталась вывернуться из его рук. – На дочерей тебе не везет, так что лучше – «ребенок». А еще можно крикнуть «Дети, ко мне!», и прибежит стая метаморфов, или как нас там…
Время – лицо на воде.
Смех. Без смеха не выжить. Сколько же мы смеялись.
Но кошек не обманешь - они прекрасно чувствуют, кто их любит, а кто нет. Вообще человечество делится на "кошатников" и прочих. Причем прочих подавляющее большинство. Даже если они прикидываются из вежливости (или по другим причинам), будто любят кошек, то тут же выдают себя с головой; надо знать как обращаться с кошками! Кошачий протокол гораздо сложнее дипломатического - в его основе чувство собственного достоинства и взаимное уважение. В нем есть что-то от "Dignidad de hombre" (достоинство человека - исп.) латиноамериканцев, на что посягнуть можно только с риском для жизни. Кошки напрочь лишены чувства юмора, они непомерно эгоистичны и очень обидчивы.
- Да, но... ты ласкала его как ласкают собак.
Никогда не похлопывай кошку, а только поглаживай. И не делай резких движений перед самым его носом; когда ты гладишь Пита, ему нужно видеть, что у тебя добрые намерения. Ты всегда должна быть уверена что ему это нравится. Если ему не хочется, чтобы его гладили, он потерпит из вежливости - коты ведь очень вежливы, - но только недолго. Так что важно оставить его в покое прежде, чем у него лопнет терпение.
Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать ее - и поворачивать обратно. Его видите ли, не устраивало противное белое вещество, покрывающее землю и все вокруг. Он принимался приставать ко мне, чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был убежден: хоть одна из дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди, дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым его разочарованием росло его недовольство мною.
... когда он возвращался, льдинки на лапах стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки, после чего милостиво прощал меня - до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето.
Почему жизнь настолько пренебрегает теми, кто служит ей верой и правдой? Почему? И почему именно ими?
Чем он, почти пятидесятилетний мужик, мог заинтересовать её? Кроме денег? И анаконды? Риторические вопросы...
“В Саудовской Аравии за призеров верблюжьих бегов дают по восемь миллионов долларов.”
Когда оперативники начинают заниматься самодеятельностью за спиной следствия и собственного руководства,это всегда вызывает массу сложностей.
Насилие – это последнее средство, но если бы моя жизнь или чья-либо еще была в опасности, я бы воспользовалась этим средством.
Он стал вегетарианцем, питался в основном тушеным шпинатом и черным хлебом и оставался таким тощим, словно все еще отбывал срок на Голом острове.
Костино чувство к радистке было так же глубоко запрятано, как самый нижний патрон в рожке его автомата. Он не признался бы в нем не то что Вере, в даже Женьке, своему лучшему другу.
Несчастье – такая обыкновенная вещь для несчастных, что они ему даже не удивляются и не противятся.
Мы все в этом мире одни. Брошенные, одинокие. И никто нахер никому не нужен. И всю эту чёртову любовь придумываем, чтобы не сойти с ума от скуки, зато сходя от боли...
Я прошлой ночью Вечность увидал,
Чистейшим светом лик ее сиял,
Спокоен и неведом.
А дале — Время: годы, ночи, дни,
Во сферы включены, —
Подобно тени, двигались. И мир,
Как раб, тянулся следом.