Сложно спорить, когда в пример тебе приводят членов монаршей семьи.
В любой, даже волнительной или не очень приятной ситуации оставайтесь уверенными в себе. И никогда не опускайте подбородок, это добавляет вам уныния и лет.
...она носила маску вежливости на лице автоматически , как очень дорогие духи, которые дарил ей любовник.
Рука, качающая колыбель, действительно управляет миром. И ради этого мира мы должны любить больше, чем судить, и принимать в расчет чувства наших детей, вместо того чтобы машинально отмахиваться от них как от глупых или неправильных.
Ее свита смотрела на меня сверху вниз, точнее, порывалась: сложно посмотреть сверху вниз на того, кто точно так же смотрит на тебя.
У любой задачи есть по меньшей мере два решения.
– В прошлый раз твое пожелание было более искренним. – Тогда я была не в себе.
– Правда, что вы можете принимать любую форму? – поинтересовалась я, глядя ему в глаза. Золтер нахмурился: – Правда. – Станьте деревом, – с милой улыбкой посоветовала я. – Дубом, например. Вам пойдет.
– Прошу. Насколько мне известно, у вас женщин принято пропускать вперед. – Насколько мне известно, у вас женщин принято пропускать через сито вашего самомнения,
На лестнице стало страшненько упасть, и я запротестовала: – Илай, отпусти! Ты меня уронишь. – Не бойся, – крякнул он. – Быстро поднятое уроненным не считается.
– Думаешь, капитан угомонится, если мы забудем его в лабиринте? – переведя взгляд с ненавистных списков на меня, спросила мстительница. – Вряд ли. – Тогда решено: просто прикопаем. Поможешь? – Даже не сомневайся.
– Думаешь, капитан угомонится, если мы забудем его в лабиринте? – переведя взгляд с ненавистных списков на меня, спросила мстительница. – Вряд ли. – Тогда решено: просто прикопаем. Поможешь? – Даже не сомневайся.
Ты получил не то, что хотел, но ты и просил не то, что желал.
...вообще-то я ведьма уравновешенная, рассудительная, не буйная. И крайне редко позволяла себе совершать необдуманные поступки. Но этот оборотень действовал мне на нервы. Вчера я встретилась с ним первый раз, а сегодня мне уже хочется его убить.
– Сереж, это уже не смешно. Какой это по счету перелом за полгода? – Седьмой, – ухмыльнулся вампир. – И я так поняла, что останавливаться на достигнутом ты не собираешься…
Нет, это студенты или кто? Как они людей, то есть нелюдей, лечить будут, если от вида крови их тошнит?!– Ребят, а вы вообще какой курс? – с подозрением осведомилась я, оглядев этих недо-медиков.– П-первый, – мужественно выдавил из себя оказавшийся самым крепким паренек.Я кашлянула.– Ну что ж… Зато вы узнали весь путь, который проходят пациенты в любом лечебном учреждении. Так сказать, от входной двери до гроба.
– Вот. Посиди с ними чуток. Расскажи что-нибудь интересное…Кот окинул взглядом лежащее перед ним, накрытое белой простыней тело и задумчиво пошевелил усами. А затем поднял вверх правую переднюю лапу, продемонстрировал оторопевшим детям палец, откуда с громким щелчком выскочил острый коготь, и промурлыкал:– Я им лучше покажу.
– Итак, коллеги, начнем, – сказала я и обвела строгим взором столпившихся в вестибюле студентов. – Меня зовут Ольга Николаевна. И на сегодня я – ваша мама, папа, гид, надсмотрщик и, если понадобится, инквизитор, имеющий индульгенцию на ваше сожжение в том случае, если вы меня разозлите.
"Выбор-это важно.Мы живём,пока можем выбирать"
— Твоя бабушка мне тут посылку прислала.— Какую посылку?— Это я у тебя и хотел уточнить. Зачем мне травы и настойки со странным названием «Лошадиная сила», «Выносливый скакун», «Мощное копьё» и… — он задумался, пытаясь вспомнить остальное, — «Гарцующий пони».— Ой, — пропищала я, прижимая ладони к щекам.— Фейт, тебя что-то не устраивает в нашей семейной жизни?— Меня всё очень устраивает, и даже больше. Это всё бабушка.— Её не устраивает? — удивился муж.— Она правнуков хочет, — проворчала я.— И думает, что этот… пони поможет, — хохотнул Трейс.
С ребёнком мы не спешили, наслаждаясь друг другом. Несмотря на ворчание родственников с моей стороны. Особенно старалась ба.— Может, он бракованный? — спросила она в нашу последнюю встречу, подозрительно косясь в сторону моего мужа, который в этот момент о чём-то разговаривал с дедом.— Ба! — ахнула я, едва не подавившись, и зашептала страшным голосом: — Ты что такое говоришь?— А что? Четыре года вместе, а тебя ещё не тошнит. Не тошнит же?— Если только от твоих разговоров, — проворчала я.
— Фейт, совет академии единогласно принял решение отпустить тебя во время каникул под попечительство герцога Олеандра, — торжественным голосом сообщил мне ректор и замер, ожидая моих радостных вздохов и ахов.Не дождался.— Единогласно? — переспросила я, стоя перед столом профессора в его огромном кабинете на самом верху древней башни академии.Надо же, какое единодушие. Сдаётся мне, они всем педагогическим составом плакали от счастья, когда услышали об отъезде. И лишь силой воли сдерживались, чтобы не броситься в нашу комнату в общежитии и не начать собственноручно собирать мне чемоданы.
— Замри и молчи. Молчать было сложнее всего. Я, когда нервничаю, всегда много говорю. Чаще всего не к месту и не вовремя.
Я уже не в том возрасте, чтобы терять друзей из-за житейских дрязг и трений характеров.
От разбитого сердца умирают только дураки, потому что это не любовь, а непреодолимое желание обладать другим человеком, умные же от неразделенной любви становятся философами и продолжают жить, радоваться жизни и любить хоть на расстоянии, хоть рядом.