Просто наставница Ру утверждала, мол, если ложь сотню раз записать на бумаге, то в нее начинаешь верить и она становится узаконенной правдой.
Я тянула руку и пыталась отогнать совершенно несвоевременную мысль, что для мужчины не уметь плавать — катастрофически несексуально, а уж потонуть в замшелом парковом пруду — так вообще за гранью мужественности.
Никогда в жизни не влюблюсь в человека, отобравшего у меня книги! Никаких шансов.
Вдруг лицо Таннера ди Элроя осветилось улыбкой, сделавшей его дьявольски привлекательным. Такая улыбка даже монашку способна ввести в греховные мысли.
— Госпожа Амэт, у вас работа закончилась? — выразительно изогнула она брови, мол, могу поделиться. Как будто никто не догадывался, что она тихонечко почитывала детективный романчик, когда бедный личный стажер подремывала над нудными письмами о ватерклозетах повышенной устойчивости для доходного дома в центре Аскорда.
— Где продаются украшения? — едва не вцепилась в торговца.
— В соседнем ряду, — оторопел он от того, как быстро приличная девушка умела превращаться в полоумный комок нервов.
Ела, как смертник перед казнью. В смысле сидела за столом, а с другой стороны, едва поместившись на лавке, за мной пристально наблюдали родственники. Как будто считали каждый проглоченный кусок, и завтрак закономерно застревал в горле. Никакого удовольствия!
— Спасибо. — Улыбка вышла кислая.
Наверное, стоило изобразить восторг, чтобы не расстраивать дарителя, но я была настолько неблагородной девицей, что испытывала к опере чистую, ничем не замутненную ненависть. В тот единственный раз, когда нас водила на представление наставница Ру, я заснула в первом отделении, а в антракте спряталась в дамской комнате и после начала второго акта сбежала домой.
— Ты ненавидишь оперу, — резюмировал шеф.
— Как можно! Все интеллигентные девушки любят оперу… — фальшиво возмутилась я, скромно примазав дочь трактирщика к интеллигенции.
Вдруг по небу прокатился раскат грома, и в металлическую коробку с окошками ударили яростные струи дождя. Дракон ухнул вниз. В салоне кто-то взвизгнул, прикрикнула проводница:
— Господа, сохраняйте спокойствие! Наши драконы приучены к полетам в сложных климатических условиях.
— Зато я не приучена! — едва слышно всхлипнула я, задыхаясь от чистой, ничем не замутненной паники. — Мне крышка! Как хорошо, что я уже не девственница! Было бы обидно умереть, не вкусив плотского греха. Хотя я так и не просекла, в чем весь сыр-бор.
Сосед поперхнулся.
— Там было по пояс, и я просто доставал твою сумку. К слову, я отличный пловец.
Да-да, знаем. Пловец, певец, на дудке дудец и прекрасный подлец! Жлоб ты, Дракон Элрой!
— Девы! — гаркнула я, заставив тех оглянуться. — Вспомните, что вы приличные женщины! Не устраивайте драк в приемной! Идите биться на улицу!
материнство — так же, как отцовство — это в какой-то мере и степени самопожертвование.
Как говорил майор Уточкин: "Не надо плодить врагов. Вам же потом от них избавляться"
Насилие не всегда причиняет боль. Иногда, насилие - это удовольствие, которого вы не хотели. Удовольствие, которое вы не выбирали. Удовольствие, которое решили причинить вам.
Мятеж - это та почва, на которой все людские пороки начинают цвести пышным цветом.
Это лозунг всех мятежников. Мир. Братство. И немного покушать. Это утопия.
Правда, наряд оказался невероятным. Единственное, что меня смущало, — это цвет. Первая планета на моей памяти, которая одевает невесту в черный. У нее траур по поводу скорого замужества?
— Никаких любовниц, — я увернулась от очередного поцелуя, чувствуя, как опасно подкашиваются ноги. — Буду бить скалкой и сковородкой, куда достану! И не посмотрю, что царская морда!
я прекрасно знаю, у меня самое убойное сочетание — неяркая внешность и очень яркий характер. Золотой характер, потому как тяжёлый.
Мужчины! С какой бы планеты не были, они везде одинаковы.
— Кто-то из нас слишком наивен. И это не я.
— Мы рады радовать наших посетителей особенными рецептами, но если вам, господин маг, новинка пришлась не по вкусу, можете не оплачивать заказ… — И посмотрел на меня так, что мне стало дурно. Потому означало это, что ужин господина мага оплачиваю я из собственного кармана! А у меня в нём итак мышь повесилась, точнее, задушилась собственными лапками, потому что верёвки найти не смогла, настолько я бедная.
Любовь – она не про мораль, не про ответственность и долги. Она про желание, чтобы конкретному человеку было хорошо.
– Олежка, не нервничай, это мой кот.
– Это твой кто?! Это – кот?! Да это монстр какой-то, а не кот. Он тебя ночью не загрызет? Ты вообще не боишься с ним оставаться наедине? Откуда у тебя это чудовище?
Альфу мой спаситель тоже выдал кусок мяса, и мой питомец аккуратно ел. Вот ведь позор на мою голову, зверь-троглодитище ведет себя культурно, а я, как дикая, чуть ли не чавкая, лопаю это мясо.