Недавно только узнал, что слово “хирург” пишется иногда через “е”, наверно, это всё-таки зависит от квалификации врача.
Только потому, что уничтожение отрицания само есть утверждение, и нет ничего среднего между утверждением и отрицанием.
«Фрагменты жизни укорачиваются, когда пытаешься их словить неуклюжим пинцетом и сунуть под микроскоп».
Мой отец, бывало, говорил: "Человек куда больше устает, когда сидит, чем когда дрова колет”. Поэтому-то я в своей жизни немало наколол дров.
- Тебе не положено. Рано ещё!
На мой взгляд, так ставить вопрос не следует - ни с детьми, ни с чудовищами, вообще ни с кем. Потому что любое разумное существо, услышав: "Тебе не положено", - тут же мысленно скручивает перед носом строгого ментора кукиш и начинает прикидывать, с какой бы стороны запретный плод надкусить.
Майлз, я ведь женщина. Я соткана из противоречий, тут ничего не поделаешь.
"Это одному умирать страшно, а скопом — пустяки, даже пошутить можно."
Москва, как всем известно, порт пяти морей, еще по совместительству является розой всех ветров...
Когда-то давно, в приютскую бытность, юный грифон спросил у наставника: «Как понять, что нашел ту самую? Может, есть какие-то признаки? Как это случится? Внезапно или постепенно?» Старый лис хитро усмехнулся в длинный ус и ответил: «Как? Ты и сам не поймешь. Но ради нее ты перевернешь мир. Достучишься до богов. И вырвешь себе сердце, лишь бы ее глаза сияли счастьем».
Иногда выбор делаешь ты, а иногда выбор делает тебя.
Ненависть — истинная природная страсть. Аномальна как раз любовь. За нее Христа и распяли.
Все мы сильные, пока дело не коснется лично нас. Да не просто нас, а нашего сердца...
Я тебе уже написала с десяток писем и отправила своим подругам в Рио, чтобы они мечтали о тебе. Ты станешь в Бразилии легендарным любовником.
Однако вскоре после того как мистер И. нарисовал «Ядерный восход солнца», он стал переосмысливать свое положение, стремясь к самосовершенствованию в новых условиях. Он даже занялся тренингом — упражнениями для начинающих художников. Но изменения в его жизни в лучшую сторону происходили и на уровне невральных процессов, напрямую недоступных сознанию и контролю. Мистер И. начал осознавать, что случилось с ним, на физиологическом, психологическом и эстетическом уровнях, и с этим осознанием наступила переоценка того положения, в котором он очутился, — окружающий мир перестал казаться ему ужасным и приобрел в глазах мистера И. «странную» привлекательность.
<..> потом он процитировал бы Сунь-цзы: «Знай своего врага так, как ты
знаешь себя самого, и тебе не страшны сто битв; если ты знаешь себя, но не знаешь врага, за
каждую одержанную победу ты потерпишь также и поражение; если же ты не знаешь ни себя, ни
врага, ты уступишь во всех битвах до единой».
Если отвергнешь один крест, непременно найдешь другой и может быть еще того тяжелее.
Всё никaк не могу понять, зaчем сносят пaмятники? Дaже если он отобрaжaет что-то стaвшее в новые временa нехорошим — это все рaвно историческое нaследие, которое может учить не повторять прошлые ошибки. Пaмятник может служить не для прослaвления, a кaк предупреждение. Люди недaльновидны — они спешaт уничтожить то, что их сегодня рaздрaжaет. Стирaют пaмять — a потом история ходит по кругу.
Сколько времени придется провоевать нам в тылу врага? Месяц, два? Когда снова начнет наступать Красная Армия? Радио, газеты призывали: «Сделаем 1942 год годом окончательного разгрома немецко-фашистских захватчиков!» У всех поэтому сложилась уверенность, что к осени, самое позднее — к зиме, наши войска освободят белорусскую землю.
...меня учили не распускать кулаки...
Как выговаривала мама, обрабатывая мне очередные ссадины: "Ирэн, ты же девочка! Неужели у тебя не нашлось других аргументов? Пристыдить, уговорить, пожаловаться взрослым, наконец!"
Стефан же бороться с моим норовом не пытался. Только просил хотя бы без свидетелей обходиться...
А что я могу поделать, если кулак - самый доходчивый аргумент? И быстродействующий, с доставкой прямо в печень.
Самоуверенность мужчин – лишь поза, самоуверенность женщин – один из краеугольных камней ее Я. Мы иногда размышляем об участи господствовавших когда то динозавров и о том, когда и как завершится наш собственный недолгий век. Женщина же – о, нет. Ее вечность – догмат ее веры. Великие войны и бедствия приходят и уходят, народы возникают и исчезают, империи распадаются среди страданий и смерти, но все это преходяще: она же, женщина, – нечто вечное, она – суть бытия; она пребудет вовеки. Она не верит в динозавров, она, собственно, не верит, что мир существовал и до ее появления. Мужчины могут строить и разрушать, и играть в свои игрушки, они лишь создают ненужные помехи, эфемерные блага, в то время как женщина, связанная таинственной пуповиной с самим Великим Древом Жизни, знает о своей необходимости. Интересно, пребывала ли в свое время в подобной уверенности самка динозавра?
Как плохо мы знаем тех, кого считаем знакомыми как свои пять пальцев, кто провел рядом с нами всю жизнь.
Это у вас на равнинах, в Европе — глобализация, универсализм, и педераст почетнее мужчины. А здесь, в горах, еще сохранились достоинство и честь.
— Мне скучно, — заныл ангел.
— Если скучно, помогите расчистить от снега сад.
— У меня болит нога.
— Тогда разберите корреспонденцию.
— У меня болит рука.
— Поупражняйтесь в полетах.
— У меня болит крыло.
Лаура побледнела — от злости. Кайл мог довести любого.
— А что у вас еще болит, позвольте спросить?
— Душа. Душа у меня болит, — сообщил из-за двери Кайл. — Потому что вы меня не любите. И я чувствую себя несчастным и ненужным.
Я обычно спрашивала у людей, что они имеют в виду, когда говорят, что что-то справедливо или несправедливо. «Здравый смысл подсказывает, что это несправедливо». У меня нет такого здравого смысла, который мне подсказывает, и я не знаю, где его взять. Для меня все, что происходит, таково, каково оно есть. Если человек потом придумывает систему классификации, событие, исходя из этой классификации, может оцениваться как справедливое или несправедливое, но это имеет значение только когда существует классификация.
Дикие нравы, сливаясь с суевериями, порой порождали страшных тварей.