Многое и от человека зависит. И от цены
Мы - не всегда те, кем кажемся, и едва ли когда-нибудь – те, кем мечтаем быть.
Когда люди влюбляются, то как бы встают на цыпочки. То есть изо всех сил стараются произвести впечатление, казаться лучше, чем они есть на самом деле. Но всю жизнь на цыпочках не простоишь, и потом, когда правда о человеке всплывает, не избежать разочарования...
Оказывается, это тоже счастье. Когда можно усесться в кресло, притянуть любимую женщину к себе на колени - и просто обнять. Они живы, они вместе... остальное?
Приложится! Куда это самое остальное от них денется?
... радость и удивление простого человека, который обнаружил, что он живет во Вселенной, которая в целом приветливая и разумная, и, конечно, очень красивая, безбрежная, великолепная и загадочная.
... женщинa всегдa прaвa и, если что-то пошло не тaк, то причины нaдо искaть в мужчине.
Если сотню, даже тысячу раз что-то повторить людям, то они могут в это и поверить.
Чтобы слышать других, самому нужно молчать.
Когда в 76 году роман Аркадия и Георгия Вайнеров "Эра милосердия", посвященный героическому послевоенному периоду деятельности Московского уголовного розыска, вышел из печати, авторы организовали на дому презентацию романа. Они пригласили своих друзей и вручили им подписанные первые десять авторских экземпляров. Среди гостей был и Высоцкий. Полистав роман, он как бы в шутку предложил себя на роль Жеглова.
- А Губенко? А Шакуров? Может, они сыграют лучше, - пробовал возразить Аркадий Вайнер.
- Возможно. Но вам лучше не надо, вам надо так, как Я сыграю!
Ясно, подруга залетела. А мальчик не готов стать отцом. Вот так всегда. Все только и думают, что о себе. Только и слышишь: мое счастье, мое будущее... Любовь — это способность положить свою жизнь к ногам другого, а современная молодежь на такое неспособна.
Болезненные ощущения почти всегда бывают обманчивы.
Дураки ищут идеала, умники – власти, и все они – щенки перед вечностью. Хэри Майер
Мы любим боль, нашу боль. Мы любим, когда все плохо. Но мы никогда не признаемся в этом.
Низким является любой способ, употребляемый женщинами для привлечения мужчин. Все, что порождается хитростью, отвратительно.
- Очнись, приятель. Нет никакого материнского инстинкта, это всего лишь трюк, который придумали рекламщики, чтобы продавать присыпки, памперсы и прочее барахло!
Мы не сможем поставить время раком, а оно нас – запросто.
На чёрном фоне оттаявшей земли, всегда заманчивей и ярче белеет оставшийся кусочек снега.
Мой врач сказал Элейн, что я отправляюсь домой умирать. (В дальнейшем я поменял врача.)
Дурацкая история, потому что совсем некстати; но кстати почти никогда ничего не бывает, так что пора к этому привыкнуть. (202)
- Всё еще думаешь, я не найду на тебя управы?
Я сглотнула.
- Тебе совесть не позволит.
- Кто сказал, что она у меня есть? - недобро прищурился де Фосс.
Внешность при желании можно изменить как угодно, стоит лишь скопить энную сумму денег (он, как специалист, знал достаточно потрясающих примеров). Поэтому Токай всегда ценил выше женщин, наделённых сообразительностью, острым чувством юмора и интеллектуальным складом ума. Не имевшие же за душой ни тем для разговора, ни собственного мнения красавицы удручали Токая тем сильнее, чем красивее были. Ведь повысить операцией интеллект невозможно - медицина в этом бессильна. Наедине со смышлёной женщиной Токай наслаждался застольной беседой или же мог поболтать в постели, прижавшись к нагому телу. Такие минуты доктор ценил на вес золота.
«Иногда ты выныриваешь победительницей и предстаешь солнцем в глазах кого-то, кто создал твой образ на горе самому себе.
- Представьте себе, что на вас напал голодный вурдалак! Что вы будете делать?!
- Сяду сверху и раздавлю, - честно ответила я.
Со временем я собирался стать «писателем» — это означало, что, зря растрачивая молодость, я уверял себя, будто накапливаю необходимый жизненный опыт.
И с каждой пройденной верстой напряжение среди бойцов и магов росло все больше и больше. Они шли драться с богами, как тут можно оставаться спокойным?! Да уже за одно то, что никто не пытался дезертировать, участникам похода следовало поставить памятник!